Сны о России

– Надолго воплотились?

– Как пожелаете. Да вы не спровадить меня собрались?

– Помилуйте, сударыня!

– Не отпирайтесь, я ваших желаний воплощенье. Все знаю, обо всем догадываюсь, все исполняю. Исчезаю. Оп-ля!

– Куда же вы, мадмуазель? Исчезла, проклятая. Фу-ух! Шампанское с собой прихватила, прохвостка. Пожалуй, надобно квартиру освятить, а, впрочем, повременю. Ежели завтра появится, я философский диспут с ней заведу. Поговорю о Гельвеции… да, о Гельвеции, скажем.

* * *

– Такого не бывает, – говорит подвыпивший господин в пальто с меховым воротником, – такого не бывает, а если и бывает, то все равно не бывает.

Неожиданно распахивается резная дверь за его спиной, и чья-то рука затаскивает его за ворот в подъезд. Раздаются удары, крики и господин уже без пальто вылетает на улицу с порванным сюртуком и шляпой, надвинутой на шею.

– А вот такое, – указывает он на дверь, – а вот такое бывает.

Импровизаторы

– Фамилия моя Немноговздоров, вернее Невздоров, а вы, стало быть, и есть тот самый Неблагодаров, коего ваши родители при рождении на меня подменили в трактире своем?

– Что за вздор вы несете?

– Вот-вот? Вздор-с получается.

– Да что вы несете, милейший? Да, вы кто такой?

– Я – Неблагодаров на самом деле, а вы, как оказалось, – Невздоров. Взгляните на портрет вашего папеньки. Сходство с вами весьма отдаленное. Ну, а теперь на меня поглядите, сходство разительное.

– Да, известное сходство с вами имеется. Папенька мой был большим охотником до трактирных красоток.

– Вот вы уже и папеньку моего оскорбляете. Я оскорблять его не позволю.

– Помилуйте, да какой же он вам папенька? Он мой па-пень-ка?

– Я на вас в суд подам за кражу моего доброго имени и состояния.

– Вот она, где собака зарыта! Состояние мое подавай ему на тарелочке.

– Посмотрим, что вы запоете на суде, когда с портретом предстану папеньки нашего.

– Да вы шантажировать меня вздумали, милейший? Вас, мерзавца, нарочно подыскали похожего на папеньку. За сколько портрет уступить собираетесь?

– От моих родителей за тридцать тысяч серебряников предлагаете отречься?

– Ну, тридцать, пожалуй, для такого прохвоста, как ты, многовато, а вот за триста рублей ассигнациями, полагаю, согласишься портрет уступить.

– За триста согласен.