Информация к размышлению (Везде и нигде). Сборник рассказов. Поэма «Крым»

Затем подумав, что теперь залпов вполне достаточно, чтобы замять дело, Петр Иванович расплылся в улыбке и еще раз начал поздравлять друга с наступающими праздниками. – Ну, будь здоров, еще встретимся, – сказал он в заключение и повесил трубку.

«Однако черт его знает, что творится на этом КП», – подумал он, и потянулся к другому телефону прямой связи.

– Слушаю, Петр Иванович! – Раздался громкий и бодрый голос начальника КП, абсолютно не подозревавшего о случившемся.

– Немедленно ко мне! – Рявкнул Петр Иванович.

Почуяв неладное, начальник КП рванул аллюром, вылетев из своего кабинета, как будто уже там ему дали хорошего пинка. Вылупив глаза, он тряхнул начальника смены и, получив от него ответ, что все в порядке, помчался к Петру Ивановичу, на ходу соображая, что бы это значило. Влетев в кабинет Петра Ивановича, он вытянулся в струнку и застыл в немом ожидании.

– Контр-адмирал Т…ко по вашему приказанию прибыл! – Отрапортовал начальник КП и молча уставился на Петра Ивановича.

– Ты что же это, сукин сын, меня так подставляешь? – Грозно нависнув над столом, прорычал Петр Иванович. – Доверить ничего нельзя, с х…ней справиться не можете…– он сделал многозначительную паузу. – И перед самым праздником так оплошать! Работать не хотите, сукины дети! А мне тут красней за вас перед людьми… Вот, звонили сейчас и прямо мне… Такого человека обидеть!

Вадим Афанасьевич Т…ко был человек хладнокровный и выдержанный, он не боялся гнева высокого начальства и всегда готов был признать свои ошибки, но сейчас он не видел причины этому гневу и не понимал, что могло его вызвать.

– Во вверенном мне подразделении происшествий не отмечено… – начал было он, но тут же осекся, прерванный окриком разгневанного Петра Ивановича.

– Не отмечено? – Петр Иванович даже подпрыгнул. – А генерал-полковника Зуева Ивана Степановича кто пропечатал …уевым, я что ли? И напечатали, и не проверили, и послали, и доложили!.. Все проворонили, сукины дети! Марш отсюда и разберись там у себя, кто у тебя такой долбо…б, доложишь потом лично.

Праздничное настроение адмирала было испорчено. Блоха, паршивая буква, а неприятностей от нее выше крыши! Ворвавшись в смену, он как следует дал по мозгам всем подчиненным, а затем вкатился в машбюро. Лицо его было серым, как оберточная бумага, и не предвещало ничего хорошего. Обе машинистки были на месте и пребывали в полной эйфории от предстоящих торжеств и яств.