История одного фельдшера

Виктор Родионович Петренко, – отчеканил молодой инженер.

– Родионович… – заметил Ярослав. – Прямо как Раскольников из романа Достоевского.

– Вижу, ты неглупый парень, раз Достоевского читаешь! Помню я его роман «Идиот», вот это игра образов! Да и «Игрок» – стоящая вещь, на мой взгляд, – не ударил в грязь лицом Петренко.

К ним подошла женщина средних лет в красном пальто и черных сапогах на высоком каблуке, шарф был повязан вокруг шеи облегающим контуром.

– Крынский, Мальцмейков, нам пора идти, автобус ждать не будет, – выразительно, громким голосом произнесла она.

– Приятно было познакомиться, но мне пора. Может, ещё встретимся, – учтиво попрощался Ярослав.

– Всего хорошего, может быть, и увидимся, – с улыбкой ответил Петренко.

С тех пор прошло несколько лет, но судьбе было угодно свести случайных знакомых вновь, что положило начало дальнейшему развитию событий. Но самое главное – им было предначертано вместе совершить великое дело: возродить в деревне Маврино медицинскую помощь.

Будучи уже студентом четвертого курса факультета «лечебное дело», Ярослав задумывался о будущей карьере. Все его одногруппники стремились к своим голубым мечтам. Одни грезили о поступлении в мед имени Сеченова, другие собирались в медуниверситет имени Пирогова, кое-кто помышлял о стоматологическом. Только Ярослав избрал для себя профессию фельдшера. Друзья его не понимали.

– Как это, Ярик? С твоими-то интеллектуальными способностями – и не на «вышку»? – удивлялись все.

Но Ярослав с гордо поднятой головой отвечал на подобные комментарии всегда одинаково:

– Нет, друзья мои, быть фельдшером – моё призвание.

Вскоре эти слова стали его девизом, смыслом жизни, лозунгом!

Как и многие в его возрасте, Крынский страдал от юношеского максимализма и порой бывал беспечен. Он не грезил об университетском дипломе, но мечтал о семье, детях, любви на всю жизнь. Вот только подружки у него до сих пор не было. Он пафосно писал в своем личном дневнике: «Ещё ни одна девушка из всех, с кем я имел удовольствие познакомиться, не задела своей кроткой и благозвучной душой струны моего изнурённого от идей и нерастраченной любви сердца».

В канун дня, который должен был стать своего рода точкой отсчёта для будущего увлечённого благородными идеями молодого человека, товарищ Петренко, по своему обыкновению, прогуливался по тёмной аллее одного из московских парков. «Ну, теперь можно и отдохнуть, – подумал он. – Экзамен сдал, завтра в деревню.