Переплетение жизненных дорог

– Ой, спасибо, Лёшенька, всё фирменное, не фуфло?

– Ну ты же знаешь, фуфла не держим, – с достоинством ответил тот и, ещё раз оглядев их стол, спросил: – Может, вам орешков купить, чтобы было чем рот занять, а то, смотрю, заскучали что-то…

– Ой купи, купи орешков, Лёшенька, родной, а то шампусик закусить совсем уж не-е-че-ем, – плаксивым голосом запричитала Гордеева, тем самым как бы подтверждая фразу, как-то брошенную их учителем химии: «Тебе, Гордеева, не на иняз надо идти, а в театральный – в тебе актриса умереть может…» На что та мгновенно среагировала: «А я, Борис Иванович, после иняза обязательно в кружок запишусь, в театральный, и буду Мальчиша-Кибальчиша на английском играть, чтобы буржуины понимали, чем это всё для них закончится.

А пока можно я буду химические реакции в лицах показывать?» – «Да показывай, как хочешь, только помни, что без пятёрки по химии тебе серебряной медали не видать…»

Ленка достала из сумки ещё трёшку и сказала:

– Серёжа, возьми салатик нам, ну хоть один на всех – всё будет лучше, чем совсем ничего.

Шершень пошёл к стойке и стал рядом с Хроном, ждущим, когда на него обратят внимание. Лёха, повернув к нему голову, хитро улыбнулся и спросил:

– А что, Серый, может, тебе денег занять? Девочек подпоишь, понт бросишь. Смотри, какой шампусик клёвый – «Мускатное Игристое»! Девочки после шампанского добрее становятся, глядишь, и тебе чего отломится…

– Да тут шампанское – двенадцать рублей бутылка…

– Вот и бери двадцатку, как раз на бутылку и на салатики хватит, а орешки – от нашего стола вашему.

Но отдашь тридцать, через две недели, по пятнадцать в неделю. Хочешь?

Шершню до такой степени захотелось бросить понт, резко поднять свой авторитет в Таниных глазах… да и перед Гордеевой покрасоваться – совсем не последнее дело, тоже потом доброе слово о нём может молвить в высоких кругах… что он уже для себя решил: будь что будет, как-нибудь рассчитаюсь! Он часто-часто закивал головой, и Хрон, вытащив из кармана несколько купюр, незаметно сунул ему в руку, тем самым как бы давая понять, что девочки не узнают, откуда вдруг к Шершню приплыли деньги на такое праздничное, дорогое угощение.

Серёжа повернулся и дал знак Вовику, чтобы тот подошёл. Селиванов, приблизившись к стойке, спросил:

– Ты что, Серый, салат донести сам не можешь?

– Да нет, я решил бутылку и ещё три салата взять.