Мамонтов бивень. Книга первая. Сайсары – счастье озеро. Книга вторая. Парад веков

Если хотите инкогнито, можете назвать себя лишь мне на ушко, – потянулся по?патрицийски к девушке то ли для того, чтобы подставить ухо, то ли для поцелуя Володя Грайчихин.

– Очень приятно. Я рада, действительно, олимпийскому знакомству. Меня зовут Анжела, – изящно отстраняясь от Грайчихина, сверкнула резкими искринками медово-золотистых глаз и сочногубой улыбкой подошедшая.

– Да вы настоящий ангел, дитя моё, – вдохновенно играя отведённую ему роль, заговорил Папа. Папа – было прозвище двухметрового гиганта, студента химического факультета, Виктора Дыева, злого волейболиста и баскетболиста, игрока сборной университета, в быту доброго и открытого сердцем человека.

– Папа, Папа, не забывайте, что вы отец родной и не одного, наверное, семейства. Анжела, я ваш верный слуга и защитник. Располагайте мною в борьбе с такими дьявольскими искусителями, – загораживая Анжелу от громадины Дыева, жертвенно изобразил преданность и покорность Грайчихин.

– Вы так любезны, и скромны, – принимая игру студентов, проговорила Анжела. – Как памятник.

– Вы находите?! – изумился Владимир Грайчихин.

– Да, нахожу, но только с той разницей, что на памятнике есть имя.

– Анжела, вы меня убили. В самое сердце. Я умираю…

– Тогда быстрее говорите своё имя, чтобы надгробие не оказалось безымянным.

– Ах! Какое коварство! Вы не ангел, а дьявол! Дьявол искуситель! – продолжал играть свою рыцарскую роль Грайчихин.

– Ага! А тело впридачу! Не слушайте вы его, Анжелочка. Грач ещё та птичка-говорун, кого хочешь, заговорит, – вставил Виталий.

– Витальеро, о чём ты?

– О птеродактиле! – захохотал Виталий.

– Вот как! Уж, не из тех ли вы, сударь, времён, в которых нельзя произносить имя всуе? – уколола Владимира Анжела. Она словно отыгрывалась за своих предшественниц, восторженно робевших в его чарах.

– Я сейчас умру, – наткнувшись на руку Анжелы, воскликнул Грайчихин.

– Слово – не воробей, вылетит – не поймаешь. Умирайте. Ваш Папа отслужит молебен: «Приставился раб божий, который представился то ли Грачём, то ли Птеродактилем», – играла с Грайчихиным Анжела, вызывая смех у ребят.

– Анжела, вы ж не Кассандра! – вступил в разговор Олег, окрылённый неожиданной возможностью обратить внимание девушки на себя. – Кассандра знала: погибнет Троя.