Мамонтов бивень. Книга первая. Сайсары – счастье озеро. Книга вторая. Парад веков

Неудержимость этих взрывов силы и страсти эхом проносилась по трибунам, как зеркало, разбиваясь вдребезги на тысячи осколков буйства побед и мук поражений.

Среди сотен спортсменов затерялись готовящиеся к эстафете 4 по 100 и бегуны «Эфиопа».

Олег Батурин пробежался по сосновому бору, сделал привычную для себя разминку, но так и не разогревшись, не почувствовал обычной силы и свежести в теле.

– Не адаптировался, – заключил Виталий Игнатов, выполнявший роль тренера команды эстафетчиков, и предложил какие-то таблетки.

– «Допинг?» – хотел отказаться Олег.

Но, взглянув на Виталия, понял, что не может сделать этого. Глаза Игнатова смотрели требовательно и просительно, будто от того возьмёт или не возьмёт Олег таблетку зависела жизнь самого Виталия. А Олегу так хотелось ничем не обидеть нового друга.

Старт первому этапу эстафеты был дан тут же.

Батурин понёсся по угольно-гариевой дорожке с лёгкостью возможной для живущих на Земле только во сне.

В этой стометровке Батуриным ощутилась вдруг невесомость его бега-паренья.

Ему земному, пробегающему метр за метром отведённую часть на его долю круга, невозможно было лететь с быстротой того Батурина – вселенского – ничем не задерживаемого бога, пронзающего многомерье пространств. А он летел! Что это было? Неадаптированность или допинг? Ощущение полёта показывало Олегу его самого со стороны: блестевшие потом обнажённые мускулистые плечи с втянувшейся в них бритой головой делали его трёхголовой биомашиной, взвихряющей воздух в себе и вокруг себя.

Батурин первым из бегущих передал эстафетную палочку второсотенщику Васе Ромасе (так называл Виталий Игнатов Ромашёва, стеснительного преподавателя экономфака).

Несколько выигранных Олегом метров дистанции были растеряны Васей (тут же, в сердцах, переименованным Виталием в Васю ?Растерясю).

Бежавший на третьем этапе Володя Грайчихин начал бег серьёзным, даже немного растерянным, а заканчивал его парящим, сияющим и восторженным, как ребёнок.

Ему почти удалось отыграть у своих соперников по забегу образовавшееся после второй стометровки отставание.

На заключительной уже сжигал сверкающими взглядами финиш, злой и неудержимый на короткой дистанции, Валя Луцков. Его сухое, корявое от выпиравших локтей и коленок тело проламывало пространство и уходило и уходило сантиметр за сантиметром от вполне достойных выиграть эту эстафету бегунов.

Очередной забег был тоже в золотой копилке эфиопов, но в финал Райчихинскую четвёрку не включили.