Шофёр. Назад в СССР. Том 3

Грузная женщина в косынке узелком назад, раскрасневшаяся, с обеспокоенным лицом, мчалась она через дорогу. Позади, у двора ее, стояла старая копейка. С водительского места вышел наружу седой дед. Лег он локтями на крышу, стал глядеть на нас.

– Игорь! Игорь Землицын?! – Закричала соседка.

– Ну да, – ответил я женщине, – чего случилось?

Та ничего не сказала. Бухнулась передо мною на колени. Уселась прямо на подъеденную индоутями травку. А потом расплакалась.

– Да чего вы? – Не понял я, когда женщина принялась хватать меня за руки и целовать кисти.

– Спасибо! Спасибо, что Катьку мою уберегли! Без вас бы она…

– Да чего вы?! – Вырвал я руки возмущенно, – что творите-то?

Женщина глядела на меня блестящими глазами. Утерла грязноватой рукою накопившуюся у уголка слезинку.

– Как мне тебя поблагодарить? – Всхлипнула она, – ты единственный, кто решился против Матвея пойти. А я боялась! Он так смотрел на меня, что дух с грудки выбивало! Что страшно глядеть ему в ответ! А ты спас ее! Не побоялся!

– Коль хотите поблагодарить, – я опустился к женщине и взял за локти, помог подняться, – так поблагодарите по-человечески, а не вот так.

Женщина смотрела на меня пару мгновений, а потом бросилась на грудь, прижалась.

– Спасибо… Храни тебя Господь, – прошептала она, – теперь уж когда стало все известно всем соседям, нам не отвертеться. Надобно Катьку выручать из этого семейства.

– Не боитесь, – проговорил я, отняв женщину от себя, – что соседи запазорят?

– Я больше боюсь, – она с трудом, громко сглотнула, – что дочка моя не переживеть ихнего с Серым брака.

– Все будет хорошо, – кивнул я, – Катя выздоровеет.

Женщина посмотрела на меня теплым, благодарным взглядом. Потом снова прижалась.

– Помогите Екатерине Ивановне, – сказал я, – она там, в хате осталась. Не хочет выходить. Заберите ее к себе на немного. Ей одной сейчас нельзя.

– Заберу, – принялась заверять меня женщина, – обязательно заберу! Не оставлю ее на произвол судьбы!

– Ну и хорошо, – сказал я и вежливо выбрался из объятий женщины, – а мне пара.

К девяти утра роса уже почти спала. Все еще теплое, щадящее утреннее солнце высушило травы в лугах и полях, что лежали в низине, под Красной. Вдали, за лесополосой, поблескивал посветлевший после обильных горных дождей Уруп.