Шофёр. Назад в СССР. Том 3

Значит, действительно просто так в гости к ним не попадешь. Хотя, колхоз у нас глухой, тихий. Может, одними партийными обошлись?

– А скажите, – глянул я на Вакулина, – кто за немцами смотрит? Ваши? Партийные?

– И наши, и не наши, – уклончиво ответил Вакулин.

Значит, точно там КГБ сидит среди немцев. И правда проще уж мне этого Рихтера в поле выловить и объяснить, что почем.

– Так что, ты это дело, Игорь, брось, – продолжал Вакулин, – Если уж нужно, что, то лучше на учениях. Там тебе проще будет с немцем увидеться.

– Угу, – покивал я, – проще. Ну ладно, Евгений Герасимович, пойдемте заявление переписывать. – Да, пора уж, – покивал он, – а то больно уж у нас много нынче работы. Особенно у меня.

Вечером, к назначенному времени, я был в местном нашем отделении. Если честно, про донос, что написала на меня Екатерина Серая я особо и не переживал. Знал, что разобьется он о чужие многочисленные показания и доказательства. Знал также, что он, этот донос, может худым делом обернуться самой Екатерине Ивановне.

В милиции встретил меня Саня, Светкин друг, да повел, куда следует. Когда пришли мы с Саней в кабинет к Квадратько, Иван Петрович, широкий, как шкаф сидел за своим столом. Стол этот, покрытый стеклом, казался на фоне майора маленьким, как школьная парта.

– А, здорово, Игорь, – Квадратько встал, пожал мою руку, – как жизня течет?

– Потихоньку, – присел я на предложенный Саньком стул.

– Мда, – он вздохнул, – как рана твоя?

– Заживает.

– Добро, добро, – потянул Квадратько, – значит так.

Давай с тобой начнем сначала и пойдем до конца. Нужны мне от тебя, Игорь, объяснения по сложившемуся делу. Чтобы приобщить, собственно, к еноту самому делу. Мне его завтра на суд передавать. Да и интересно мне, как вообще по твоему разумению все в тот раз обстояло.

– Ну давайте расскажу, – я пожал плечами.

– Угу, – Квадратько достал листок и ручку, приготовился записывать.

– Иван Петрович, – вздохнул я, – давайте я сам напишу.

– Землицын, – Квадратько нахмурил кустистые брови, – ты что? Не доверяешь? Аль чего боисся? Мы ж, вроде с тобой друзья-товарищи, не?

– Иван Петрович, – глядя Квадратько прямо в глаза, начал я, – не в обиду вам.

Просто я сам привык. Не через вторые руки.

Квадратько поглядел на меня как-то обиженно, а потом передал листок и ручку.

– Ладно. Пиши. Но сначала так расскажи, как все было. По порядку.

Когда мой рассказ закончился и я изложил его письменно, Квадратько взял исписанные мною листы, вчитался.