Шофёр. Назад в СССР. Том 3

И как-то чувствую я за ихние дела ответственность.

– Да брось ты, – я принял путевой лист, – не дури себе голову. Лучше здоровьем займись.

– Катька, Серых Мать, – внезапно начал Степаныч, – все еще ходит ко мне. Ухаживает. Болтает постоянно.

– Как она? – Спросил я.

– Разбитая, как старая колымага. Когда Пашка сбёг, а Матвей попал в милицию, не находит себе места. Уже который день. Мелет всякие глупости. Про тебя, про Мятого. Сегодня назначил ей Иван Петрович в четыре часа на допрос. Пойдет.

– Мне сегодня тоже в милицию нужно, – сказал я, – для дачи показаний.

– Может, пересечешься ты с ней, – Степаныч криво пожал плечами: правое поднялось слабей левого.

– Это вряд ли. Мне на шесть назначено. Ну ладно! Бывайте. Пойду я на учения. А то нашей комиссии и мыла не надо, чтобы куда не туда влезть, ежели опоздаешь.

Я направился к выходу, но тут же услышал Степанычево:

– Игорь, постой.

– Что? – Я обернулся.

– Нужно мне кое-что тебе сказать. По поводу Катьки Серой, сестры моей.

– Это чего же? – Я глянул на него настороженно, – чего такое срочное?

Глава 7

Степаныч хотел было что-то сказать и даже открыл рот, но передумал. Глянул сначала на Олегыча, потом на завгара. Те уставились на него в ответ.

– Неловко мне, мужики, – сказал он, помявшись, – если б мог бы, сам с Игорем отошел за диспетчерскую. Но, сами знаете, ходок с меня нынче неважный.

Завгар засопел, явно не зная, как себя тут вести.

– Ну чего, – спас положение Олегыч, вставший из-за своего столика, – пойдем, мож, покурим? А, Федотыч?

– Ну пойдем, – не сразу ответил завгар, но все же кряхтя встал, – коль уж нас просют.

Степаныч как-то виновато опустил глаза. Вместе с ним, подождали мы, пока завгар с Олегычем выйдут из диспетчерской.

– Ну, куда прешь, Казачок? – раздался за приоткрытой дверью строгий голос дядь Миши.

– Дак, к Никите Олеговичу, за путевкой.

– Ай! Балда! Никита Олегович вот он, с нами! Пойдем лучше покурим, в кабинет покамест нельзя!

Дверь совсем захлопнулась, и остались мы со Степанычем одни.

– Катька на тебя донос написала в милицию, – тут же, без предисловий сказал Степаныч, – что, мол видела она, как это ты стрелял в Мятого. Призналась мне вчера.

– Вот так номер, – сказал я задумчиво.

– Ага, – он вздохнул, – пытался я ее отговорить, поносил злыми всякими словами, за то, что она такая дура. А та уперлась, мол, не дам второго сына на растерзание.