Шофёр. Назад в СССР. Том 3

– Люблю, – почему-то смутилась Маша, – тут у меня книги больше по медицине. Но и художественная литература мне тоже нравится.

– А ты чего застеснялась-то? – Я улыбнулся.

– Бабушка говорит мне, – опустила она взгляд, – что мужики от таких, как я, шибко умных, убегают. Что не любят, когда бабы очень уж умничают.

– Вот как, – я ухмыльнулся, сложил руки на груди.

Маша повременила что-то говорить. Скромно села на кровать. Вздохнула.

– Я ее, конечно, ругаю, – сказала она наконец, – говорю, мол, глупости все это, что она говорит.

– Боишься, что и я от тебя убегу? – Тут уж я не сдержал смеха, – глупости все это. – А как же? – Сказала она, – конечно, боюсь. Ты вон, какой деловой. Ходишь, смотришь так, будто ежели что не по-твоему, так сразу вон из сердца, и вся недолга. Я ничего не ответил. Только улыбнулся Маше. Когда подсел я рядом, быстро почувствовал тепло ее бедро. Глянули мы друг на друга, и смущение с Машкиного лица, как смахнуло. Сделалось оно серьезным, а взгляд внимательным.

Я потянулся к Маше. Тронул ее спину, такую же горячую. Привлек девушку к себе. Когда подалась она в мою сторону, обнял я ее и второй рукою. От этого сорвался с губ ее жаркий стон. И так захотелось мне в этот момент ее поцеловать, что я и не подумал сдерживаться. Прижал Машку к себе, и слились мы в поцелуе.

Заерзали мои руки по ее крепкому женскому телу. Разогрелись от нее в душе жара. В нос снова ударил тот чудесный Машин запах, вскружил голову круче любой водки.

Не успели мы опомнится, как упали на подушку.

– А ежели… бабушка… придет… – оторвавшись от моих губ, тяжело дыша проговорила Маша, но потом тут же снова утонула в новом поцелуе.

Если придет, там уж разберемся. А сейчас не до этого нам. Не стал я Маше по этому поводу ничего говорить. И судя по тому, как жарко она подо мной распалилась, и сама Маша все понимала. И самой ей было совершено не до этого.

– Повязку мы тебе так и не поменяли, – сказала Маша, положив голову на мое плечо.

– Да и черт с ней.

Когда все закончилось, лежали мы на Машкиной узенькой кровати, крепко-крепко прижавшись друг к другу.

– Да как же это черт? – Маша, обнаженная, бросилась, было вставать, чтобы взять свою аптечку, – вдруг пойдет заражение!

– Стой, – не дал я ей встать, придержав рукою, которой обнимал, – полежим.

Она подчинилась. Легла, забросила ногу мне на бедро. Так мы и молчали. За окном давно уже стемнело. Приглушенно стрекотали кузнечики.