Шофёр. Назад в СССР. Том 3

– Меня ты в могилу сведешь! Меня! – Всплеснула она руками, – ты там ездишь непонятно, где, а я кажный раз, как что с тобой случается, так за сердце хватаюсь!

Мама скривилась, как бы от боли, прижала руки к груди.

– Светка, – строго сказал я, – сбегай, валидолу принеси.

– Угу, – пискнула сестра и пошла в соседнюю комнату.

– Сегодня в тебя с ружья стреляють, а завтра чего будеть?! Какие мне еще новости дома ждать?! – Не унималась мама.

Мы с отцом переглянулись.

– Да не квохчи ты, квочка, – сказал отец строго, – взрослый сын.

– А что ты будешь делать, ежели его завтра привезут… Привезут… – Мама недоговорила.

Ее лицо горько скривилось. По щекам покатились слезы. Спрятавшись в ладошки, принялась она беззвучно плакать.

– А что ежели его посодють? Что ежели в тюрьму посодють? – Плакала она, – я же тогда не переживу! Прям так как есть и помру!

Я вздохнул тихо, а потом встал, приблизившись, мягко обнял маму. Та тут же, не мешкая, легла мне на грудь.

– Ну, тихо ты, ма, – я стал гладить ее по округлой пухлой спине, – не плачь. Никого у нас не посадят.

Подняв глаза свои от раскрасневшегося маминого лица, прижавшегося к моему плечу, посмотрел я на Светку. Спешила она к нам с валидолом и алюминиевой кружкой воды, чтобы мать могла напиться, перебить слезы.

– Ма, на, – сказала Светка тихо.

Мама, аккуратно взяла у нее кружку. Пила долго, громко делая каждый глоток. От валидола отказалась.

– Пообещай мне, Игорь, – сказала она, как вернула Светке стакан, – пообещай, что ничего не случиться с тобою.

Я по-доброму хмыкнул. Глянул на грубое, но добродушно улыбающееся отцовское лицо.

– Обещаю, мама, что буду себя беречь. И что со мной ничего не случиться. Что ни с кем из нас ничего не случиться. Честное слово даю.

Сашка! Сашенька! – Закричала Светка, как только выпрыгнула из Белки.

– Светочка!

Светка, со всего разгону, бросилась к Сашке, который вернулся из командировки.

Подхватил Сашка Светку, стал вертеть на руках. Оба засмеялись весело. Потом, опустив, ее на ноги, начал Сашка целовать ее, не стесняясь ни меня, ни матери. Целовал всюду: в лоб, в щеки, в глаза, в губы. Шептал ласковые, одной только Свете слышные слова.

– Игорь! – Оторвался он от Светы, – здорово!

Я улыбнулся молодому милиционеру и выбрался из машины.