Охота на королеву

я…мы… И вообще! – речь вышла очень содержательной, ничего и не добавишь.

– Да я так и понял, Гли. Считаешь, что наша свадьба – ошибка, и ты не справишься с ролью императрицы? – он задумчиво поднял одну бровь, подперев голову рукой, и рассматривая меня с ног до головы. И как он понял, что я этого боюсь?

Лука усмехнулся. Как-то горько у него вышло.

– Хорошо, Гли. Давай так. Будем жить каждый сам по себе. Но если я тебя найду когда-нибудь однажды, то…

Что он сказал дальше, я не слышала, потому что в ушах засвистело, и меня подбросило в воздух.

– Она моя теперь, – прошелестело в воздухе. – До тех пор, пока она не сделает окончательный выбор в твою пользу, до тех пор, пока ты не заполучил её, она принадлежит мне! – и меня внезапно выбросило на большой светлой поляне, покрытой пожелтевшей травой и красными листьями. Мы не в столице?

– Нет, дитя, – прошелестело снова, и передо мной возник Он.

О Нём ходит всякое. И доброе и злое, но никто не знает, что является истиной.

Да и кто может рассказать, если его жрецы и жрицы исчезают, стоит только воззвать к Нему.

А Он высок. Огромен даже. Высокий, черный, а третий глаз на переносице расположен боком, хотя обычно рисуют в таком же положении, как и первые два.

Святые, о чем я думаю!

– Мне интересно наблюдать за твоими мыслями, Гликерия. Я пришел к тебе, потому что почувствовал сомнение в твоем выборе. Если бы ты выбрала рыжего чародея, то у меня больше не было бы власти над тобой.

Но ты поставила под сомнение вашу любовь. Неужели ты недовольна решением Великой Матери?

Я молчу и разглядываю его. Рога на голове не кажутся такими страшными, как нам обычно рассказывали в детстве. Рога как рога. Неужели это действительно он, великий Солнечный Бог?

– Ох, и забавная ты девочка, – расхохотался он. – Ну, полно. Нам пора в путь, иначе твой чародей успеет нас отследить по остаточному следу магии. Я хоть и бог, но некоторые вещи изменить не в силах.

Я спрячу тебя, и ты будешь мне служить, как и твоя мать служит мне. Как ты знаешь, она однажды воззвала ко мне, и с тех пор её воздаяния принадлежат только мне.

Он взмахнул рукой, словно раздвигая пространство, и толкнул меня вперёд.

– Иди, Гликерия, и служи мне верно. Как служить и что делать, узнаешь сама, если хорошенько исследуешь свой новый дом. И, кстати, – он погладил меня на прощание по волосам.