Всюду жизнь. Стихи

Хранил мой пращур героический

портрет царя в суме дорожной,

но грянул на Руси трагический

год революции безбожной.

Был царь убит, никем не понятый,

и воцарился дикий холод,

и рухнул стяг, донцами поднятый,

и раздробил свободу молот.

Лишь Крюков с Кумовым, писатели,

клялись быть верными до гроба

родному краю. Показательно,

что вместе с ним погибли оба.

Все революции кончаются,

есть и у дерзости пределы;

средь черногорцев отмечается,

что царь для сербов много делал.

Достойно есть, что память сербская

споменик зиждет Николаю —

пускай исчезнет накипь дерзкая

и правда высится живая.

Стихи написаны по просьбе черногорских друзей по случаю установки бюста Николая II в монастыре святого Симеона Байдабского, расположенного близ Подгорицы; стихи переведены на сербский язык, напечатаны в тематическом сборнике и в черногорских газетах

Ф. Крюков и Р. Кумов – писатели, выступившие на стороне народных повстанческих сил в гражданской войне на Дону и ушедшие из жизни в тот период

Споменик – памятник (србск)

    2018

На могиле брата

…

Он жил без оглядки, без экивоков,

поумерить бы пыл, но, видно, не получилось,

а на наших дорогах лучше не разгоняться…

Прямодушные люди не живут долго,

околичность выламывает им суставы,

дрянные обстоятельства и равнодушье

мостят им дорогу на кладбище.

Или России своих сыновей не жалко,

или выдумана нами Россия,

и нет у неё ни души, ни сознанья,

только на карте мы её и видим.

Правда, мы её наблюдали близко,

но какие наши горизонты —

степь, река да добрые люди,

а потом как поедешь, поедешь…

И повсюду-то одно несогласье,

эта косность, мелочность, лицемерье,

эта трусость рядом с похвальбою,

эта зависть, тупость, вероломство.

Работал как вол, а получал мелочь,

но жить тебе, брат, всегда хотелось.

…

Мы вышли из толщи народной

с надеждой её поддержать,

массив трудовой, плодородный

насытить, а не исчерпать.

И жили мы в толще народа,

в убежищах вольных племён,

как нам повелела природа

и определил небосклон.

Частица угасшего рода —

теперь ты единое с ним,

под светлым донским небосводом

прадедовской славой храним.

Покойся же в толще народа,

в земле каменистых полей,

где спит гулевая свобода,

пугавшая робких царей.