Дневник воспоминаний

Глава сельской администрации, Василий Георгиевич Кулаков, оказался на месте, и в течение часа, стараниями Владимира, проблема была решена. Славину был выделен земельный участок площадью двадцать пять соток, о чем был заключен соответствующий договор, а уже через два дня Сергей получил в руки нотариально заверенное свидетельство на право собственности этого участка. Не откладывая, Сергей прямо из райцентра с телеграфа позвонил домой и проинформировал Лену. Принципиальных возражений не последовало.

Постепенно, в течение двух – трех лет, на участке в двадцать пять соток были воздвигнуты настоящий деревенский рубленый дом, баня, и сарай. Таким образом, когда, через несколько лет Славин окончательно вышел на пенсию, он практически переселился из Москвы в Константиново. Сначала он жил в деревне один, но только в летние месяцы, Лена, дети и внуки навещали его по выходным, иногда дети оставались в деревне на неделю, а уж когда Лена оформила пенсию и ушла с работы, они с Сергеем стали оставаться и на зиму, благо, что успели за недорого провести в дом магистральный газ и установить отопительную систему.

В деревне Славины скоро освоились. Сергей Николаевич обзавелся приятелями из таких же, как и он, пенсионеров, переехавших сюда из Рязани, из подмосковной Коломны, из Москвы, кто только на лето, а кто и на круглогодичное поселение.

В лихие девяностые годы произошло, в некотором роде, замещение состава деревенского населения. Колхоз превратился сначала в акционерное общество, а в последствии, вообще, какой то проворный человек сумел при помощи одного из банков выкупить за бесценок у крестьян колхозные паи, в виде земельных наделов, и стать единоличным владельцем всего бывшего орденоносного хозяйства, которое вскоре пришло в упадок, и молодежь из деревень подалась в города – в районный центр, в Рязань и даже в Москву.

Одни нанимались что-либо продавать, другие – что-либо охранять, всем хватило места.

Участки и дома колхозников стали скупать городские люди, в основном, Рязанские, и деревня, как таковая, перестала быть крестьянской.

И вскоре на все пять сел, входивших в состав хозяйства, ни в одном дворе не осталось ни одной коровы. По средам и субботам на центральной площади, прямо перед сельской администрацией, по утрам, жители деревень выстраивались с бидончиками в очередь за молоком, которым торговало, разоряющееся на глазах у всех, хозяйство.