Каруна Сагара

Бросив взгляд на часы, и оценив оставшееся время и расстояние, отчего-то мой мозг принял решение проверить, до сих пор ли на том месте сломавшееся такси. О, как же он ошибался!

Такси давно и след простыл. Искорка, которая по дороге к месту поломки успела разгореться в небольшой костер, снова стала искоркой и, зашипев от негодования, погасла. Надо было возвращаться к вокзалу, но мужчина, который привез меня к месту моей угасшей надежды, заявил, что назад меня не повезет. Он торопился на обед. Любимая молодая жена с нетерпением ждала его.

«Чем пообедал мой муж, я теперь узнаю лишь вечером», – подумала я. «Надо будет приготовить что-то особенное на вечер, чтобы порадовать его».

Мои мысли занялись выбором блюд на ужин, вспоминанием того, какие продукты оставались в холодильнике в день моего отъезда, анализом того, что нужно будет докупить, в каком магазине и в каком количестве. А моя левая рука в это время «голосовала», пытаясь остановить хоть какого-нибудь водителя, чтобы добраться до вокзала.

По непонятным причинам (которые мой ум не мог осознать, да что там осознать, хотя бы найти одну из них вследствие того, что был поглощен иллюзорным приготовлением ужина) ни одна машина не останавливалась. Время поджимало. Очень поджимало. Кажется, я часто смотрела на часы, но стрелки циферблата никак не вмещались между приготовлением соуса к спагетти и шарлоткой, ароматно-пахнувшей из духовки. Когда же, наконец, зрительному образу наручных часов каким-то чудом удалось протиснуться к точке своего назначения в задней части мозга, из моего горла вырвался очередной возглас негодования.

Я не знала, кого винить, себя, судьбу, бессердечных водителей, проносящихся мимо по своим делам, а, может, Бога.

Я снова опоздала на поезд. Я снова сдержала слезы. Усилием воли. На этот раз ее потребовалось намного больше. Мне даже показалось, что я использовала весь свой запас. И все же одной слезинке удалось прорваться сквозь железный заслон и она одиноко повисла на краю нижней ресницы.

В город я приехала лишь вечером. Было уже сумеречно. Начинала побаливать голова, живот недовольно бурчал – его сегодня не покормили.