Формула Z

И то и другое получалось плохо – и думать, и говорить.

Точнее, второе вообще не получалось.

Глава 2, в которой понятно еще меньше

Ночью он не спал.

То есть спал, конечно, раз сны видел. Это просто так говорят – «не спал», когда хотят сказать «спал как псих». Снов он не запомнил – они все уплыли из него, – осталось только мутное чувство приближения к чему-то, к барьеру или рубежу, который вот-вот перейдешь, и…

Проснулся Саня в чертову рань. Было темно, и он попытался поспать еще. Но не вышло: то ли след от айфона, в который он тупил в темноте, слишком ярко впечатался в глаза, то ли что.

Не спалось, в общем. Саня лежал, зажмурившись, и размышлял, не рассказать ли Лёхе.

Он ведь так ничего и не сказал ему. Почему – фиг знает. Может потому, что это был бы уже перебор: два психа нашли друг друга. Клуб шизиков детектед.

А может, просто струсил.

Струсишь тут.

Был выходной. И 6.03 на часах. И домашка, нависшая над Саней, как сосулища у них в парадном («дамоклов сосуль», говорила Юля).

И зябкие фонари в окне. И папа учесал в свою командировку. И в доме муторно. И на Юлю непонятно как смотреть…

Бежишь от проблем, злорадно говорил себе Саня, натягивая свитер прямо на голое тело, чтоб быстрей от этого всего – да на улицу, в их мокрый январь, который как незакрытый холодильник…

– Э, а завтракать?

О. Тоже не спит.

Голос плачет, а сама-то улыбается, даже сквозь стенку видно.

– Вчерашних младенцев не переварил еще! – гаркнул Саня в дверях.

– Младенцев?.

. Личинок гоночного страуса?

Это было невыносимо – бегать от нее. Но встречаться и смотреть еще невыносимей. А вдруг она обманула их с папой и всё-таки ездила в Прагу?..

– Прости, мам, – сказал он лифту, когда тот закрылся. И, вылетев на волю, рассек дворовые лужи, как настоящий гоночный страус, бабульки у парадного только рты раскрыли. Похоже, они вообще никогда не спят. «Часовые любви», как называет их всё та же Юля…

Бабульки, думал Саня, прыгая по островкам асфальта. Все они были девчонками когда-то.

И потом – девушками, как Юля, с вот этим всем. И потом – тетками. Молодыми, и просто тетками, и старыми, и…

И всё это – один и тот же человек? Девочка, девушка и бабулька? Как это вообще?.. Они же разные, дико разные, ну просто, ну… титанически разные. Как синица и дракон. И у всех у них сидит внутри кто-то один, и называет себя «я», и помнит всё, что было с ними со всеми. «Почему люди стареют?» – думал Саня, хоть и так ясно почему.