Слёзные родственники

 – Глаза мечут синие искры, лицо пылает, губы пунцовые, так бы…

В следующий миг я пришла в себя и оттолкнула его:

– Ты что себе позволяешь?! Пошёл вон! – мой взгляд, наверное, мог прожечь бетонные стены, но мальчишка лишь улыбнулся:

– Как пожелаете, моя учительница! – встал, демонстративно потёр руку, по которой я ударила, и вышел из кабинета.

– Дурак! – прошипела я. К гадалке ходить не надо, чтобы понять, за что его выперли из школы. – Ну и наглец! – передёрнув плечами, стала заполнять сетевой город.

Следующее наше столкновение произошло в пятницу, литература была седьмым, последним, уроком.

– Это уж вообще! – я захлебнулась от возмущения, схватила его дневник, чего обычно себе не позволяю, и рявкнула. – Карты на стол!

Он собрал пасьянс и аккуратно положил колоду на стол. Тут прозвенел звонок, я задала домашнюю работу и отпустила ребят. Сама села, открыла дневник и собралась с мыслями.

– Пока, Сеня! Держись! – хихикнули одноклассники, выходя из кабинета.

– Да уж, парень, ты попал! Пожалейте его, Марина Леонидовна! – это крикнул Саша Козин, местный юморист.– Он неспецально!

– Иди, Саша, уж без тебя как-нибудь справлюсь! – отмахнулась я от советчиков. Пока писала (обстоятельно, с подробностями), провинившийся не проронил ни звука, лишь пальцами чертил полоски по краю стола. Закончив, я встала, развернула к нему дневник и сказала:

– Читай!

Пока он читал, изучала его лицо: брови нахмурились, улыбка сползла с губ.

«Ну, хоть кто-то для него авторитет», – подумала с удовлетворением.

– Всё верно? – спросила грозно.

– Да, – он не поднимал глаз, пальцы продолжали бессмысленную возню на столе.

– В понедельник покажешь подпись от родителей. Карты будут у меня. Если надо – пусть приходят и забирают.

Арсений потянул дневник:

– Хорошо, всё сделаю, – запихнул его в рюкзак и, наконец, поднял на меня глаза. – Удачно, что сегодня пятница.

– В чём удача? – я следила за его медленными движениями и радовалась, что мне удалось сбить нахальную улыбку с его лица.

– Марина Леонидовна, вы не переживайте, меня, конечно, накажут, – сказал Арсений. – Но в понедельник я хотя бы смогу сидеть, – он повёл плечами.

До меня не сразу дошло:

– Погоди! Тебя что, отец бьёт?! – волосы зашевелились на затылке. «Что же я наделала?!» – метнулась мысль.