Жемчужные бусы

Ну а если гнев проснется

или злоба доберется,

иль захочет напугать,

слов тогда не подобрать,

каким страшным становился.

Глаз его тогда искрился,

красной кровью наливался.

Рот огромный открывался.

В нём зубов аж пять рядов.

Много острых плавников.

Покрывалось слизью тело,

чешуей стальной блестело.

Все ему подвластно было.

Мог он добрым быть и милым.

Мог смеяться и шутить,

всех на свете победить.

Мог разрушить все, сломать,

в подчинении держать.

Мог быть злым, остервенелым,

и дела дурные делать.

Его знали и боялись.

Его силе поклонялись.

Но нашлась другая сила,

что его поработила.

Он узнал ее случайно.

Взгляд был полон вечной тайны,

рот изогнутый в улыбке,

тонкий стан как ива гибкий,

локоны как змеи вьются,

губы манят и смеются.

Глаз не смог он оторвать:

– Как тебя, русалка, звать?

– Анна, – взмах густых ресниц.

Он не видел краше лиц.

Сердце сладостно заныло,

кровь по венам забурлила.

Он увел ее с собой

и назвал свое женой.

Скоро дочка родилась

и Жемчужиной звалась.

И была она желанной,

но хотя немного странной.

И пошла она в отца:

то красива вся с лица,

то на рыбку вдруг похожа,

но любима и пригожа.

Часто плакала ночами.

Папа в ней души не чаял.

Весел был тогда и мил.

Анну пылко он любил.

Разум страсть ему затмила.

Анна, если и любила,

то недолго и чуть-чуть,

и посмела обмануть

мужа, моря Властелина.

Вдруг взяла ее кручина.

И тоска вдруг одолела.

И себя она жалела,

что она так молода,

пропадает здесь одна.

Рядом дитятко орет,

спать ночами не дает.

И решила погулять,

и парней позавлекать.

– Ах, подружки, я скучала

и от мужа убежала!

Веселятся, балагурят

и парней все караулят.

И один запал ей в душу,

и покой ее нарушил:

– Ты мне, милый, очень нужен!

Подожди, уйду от мужа,

заберу я дочь свою,

будем жить мы как в раю!

Удалось украсть ей дочь,

но уж горю не помочь.

Властелин разгневан сильно.

Приказал ее насильно

он вернуть и наказать,

не давать ей есть и спать.

Ну а после и простил.

А ей белый свет не мил.

С ним остаться не желала,

дочь взяла, опять сбежала.

Муж так сильно был разгневан,

что смешалось море с небом.

В зверя он оборотился,

но от Анны отступился.

Погубить ее на смог,

жалко дочь не уберег.

Связь у них крепка была:

стала зверем и она.