Фотиния. Стихи и рассказы

Маленькая Вахамурка так любила ждать волшебного звона колокольчиков! И потом нестись по скользким и даже опасным бонам к нужному крючку, чтобы посмотреть улов.

Папка. Какой ты для меня? Патриот своей страны, воин-пограничник, честно отдавший сыновний долг Родине.

Наконец, сын, нежно любивший свою мамочку в юности, ребенок Победы, рожденный 16 июня 1945 года, так никогда и не узнавший отца. Несколько лет назад, разбирая бумаги, Вахамурка нашла стопку старых конвертов. Это были армейские письма ее отца своей маме с далекой Китайской границы.

Тогда она заново открыла для себя самого родного человека. Он служил три года. Ее мама, Надежда, ждала его честно, храня любовь и верность… И это тоже было. И это тоже правда.

Мать темнела лицом, медлила с ответом, наливаясь внутренним протестом, а застаревшая обида ползла гневными и не новыми словами наружу:

– Нечего рассказывать, я умерла, душа моя умерла тогда. Это было моей ошибкой, – говорила мать.

– Неужели я появилась на свет без любви? – не успокаивалась я.

– Ну… не без любви, – мешкая с ответом, после некоторой паузы огромным внутренним усилием добавила мама.

Других слов от матери Вахамурке было и не надо. Она знала, она помнила с детства, как родители любили друг друга. Они остались любимыми друг другом навсегда на постаревших от времени фото. Молодыми, красивыми и счастливыми они жили в ее памяти.

Любящей парой. В ее сознании никто не мог разлучить их: ни мама, ни чьи-то пороки, ни другие люди, случившиеся в их жизни, ни болезни – ничто.

И это была ее правда, правда дочери. Не правда фактов, а правда сердца, которое способно любить и прощать. Вахамурка взяла в руки шкатулку, прижала к груди и тихо произнесла:

– Ничего, пап, все будет хорошо, Бог милостив!

Она помнила сухие и трудные, но такие важные слова отца, сказанные им незадолго до его трагической ранней смерти. Она будет хранить эти слова в памяти всю свою жизнь окончательным и полным его оправданием для себя:

– Дочка, у меня были другие женщины, но любил я всегда одну, твою мать.

Правда смотрела на грузную фигуру Вахамурки, не отводя от нее своего внимательного взгляда. Правда не уходила, не оставляла свою дочь, улыбаясь душе, пробудившейся от тяжелого сна.

Непозволительно долго для короткого зимнего дня она сияла в небе бирюзой, предвесенней чистотой и надеждой.