Звездный Патруль. Книга XII. Мягкий приговор

Он с отвращением прожевал большой кусок откусанного и, обильно запив «киселем», проглотил.

– Не так… Его надо есть не так… Маленькими кусочками и не кусай, а как бы выщипывай.

Голос принадлежал Ньюте, которая совершенно неслышно подсела к нему и принялась объяснять своим негромким голосом. Брод испытал что-то среднее между испугом и брезгливостью. Сидеть за одним столом с Ньютой было «кринжово». Брод инстинктивно подался назад, отодвинувшись на другой угол стола. Ньюта уловила это его движение и потупила взор. Затем она внезапно, взбодрив саму себя, улыбнулась, глянула на него и, взяв свой «гумус», неспешно отщепила кусочек.

– Попробуй снова… Это очень полезно.

Брод, все еще испытывая дискомфорт от действий Ньюты и смешков со стороны, неспешно отщипнул кусок и попробовал разжевать. Чудо не произошло. Биомасса во рту по прежнему вызывала отвращение, но в этот раз хотя бы не чувствовалось откровенной горечи.

– Ты сдала меня Гаррисону? – спросил Брод полушёпотом.

Улыбка сошла с лица Ньюты. Ее глаза теперь смотрели на Брода как-то с печалью и тоской.

– О! Кто этот тут у нас кушает травку, как гваторийский козел, а!? Никак сам его величество господин Бродерик би-Нова!?

Голос принадлежал Астерии, которая нависла над столом вместе со своим бугаем-братом. Она откровенно смеялась, но уже без присущего презрения. Брод обратил внимание на некую благорасположенность к нему в интонации говорившей, несмотря на колкие шуточки.

– Исчезни! – рявкнула Астерия, резко глянув на Ньюту.

Она не двинулась с места, но, не отрывая глаз, смотрела на Брода. Она ждала. Ждала его реакции. Брод это не просто заметил, а почувствовал где-то в груди. Этот вопросительный добрый взгляд отпечатался в его сознании и стал тогда частью его самого, укором и приговором одновременно.

– Ты оглохла!? – пробасил прямо над головой Ньюты брат-близнец Артур.

Ньюта, так и не дождавшись ни слова, ни намека от Брода, встала и ушла обратно за свой дальний столик.

– Негоже аристократу кушать гумус и траву, Бродерик! Эдак заблеешь и замычишь! – громко и посмеиваясь отчеканила Астерия и села рядом с ним.

Артур плюхнулся напротив и сразу же сделал заказ на всех. Брод сидел неподвижно, как статуя или некое изваяние. Его лицо и руки горели огнем. Гортань пересохла. Рот словно сросся губами и не мог вымолвить ни слова. Он вялой рукой отхлебнул из стакана.