Асилум. Свет внутри

Черняев не успевал за происходящим, но видел, как Скай в мгновение оказался рядом с Аденом, и они растворились в зеркале. Серые краски не позволяли различать цвета, но Евгений видел, как зеркальная поверхность псише светилась ярко-красным, будто в нем отразились закаты всех созданных миров. Вода сметала все на своем пути. Лана смотрела в сторону зеркала, светящегося алым заревом.

– Этого не может быть, Ид. Они переступили черту.

– Тем хуже для них, Лана. Идем.

Ид, со шкатулкой в одной руке, другой рукой тронул Лану за предплечье и направил к зеркалу – оно перестало переливаться красным.

– Что ж, может, еще не все потеряно, – он будто обращался к Черняеву, а затем шагнул вслед за сестрой.

Туман рассеялся. У Евгения кружилась голова, он пытался понять, где он находится. Его глаза, казавшиеся серыми, невыразительными, приобретали голубоватый оттенок.

Он сидел за столом. На него смотрел Максим, облокотившись на стол, он ладонью подпирал подбородок.

– Есть хочешь? – спросил он Евгения.

– М-м-м… – Черняев держался за голову. Не сказать, что она болела, но чувство было такое, будто долго катался на карусели в одном направлении, а потом сошел с нее и земля ушла из-под ног. Уж чего-чего, а есть сейчас Евгению не хотелось точно.

– Нет, спасибо, пожалуй, позже. Что, что это было?

– Ты видел предполагаемый совет, на котором магистры Первого круга пытались прийти к согласию, – пояснил Максим.

– Максим Анатольевич, у меня вопрос. Как такое возможно?

Стопин встал из-за стола и подошел к пыльному зеркалу в углу, в котором ничего не отражалось.

– Благодаря ему. – Он положил руку на раму.

Евгений понял: это зеркало только что было в его видении. В него шагнула загадочная четверка с нечеловеческими способностями.

– Это… это то самое зеркало? – спросил он у Стопина.

– Ну, не совсем, – ответил Максим, – но того же свойства.

В этот момент в комнату вошел Александр.

– Анатольич, ну вы скоро? Лиса стол накрыла.

У Александра в руках была надкушенная морковка. Женский голос из соседнего помещения призывал:

– Так, ребята, ну-ка живо к столу, а то остынет.

– Я первый, мне всего и побольше, – оживился Александр.