Иллюзии сада камней

– Да ты в помаде!

Он с силой схватил ее за протянутое к нему запястье, заломил его в сторону, другой рукой больно вцепился в плечо и, отвратительно дыша в лицо водочным перегаром, тихо и яростно заговорил:

– А почему ты никогда не пользуешься помадой? А-а, знаю! Потому что боишься выглядеть обезьяной. А знаешь, зачем я на тебе женился? Знаешь?

Несмотря не резкую боль, Асей овладело странное спокойствие, граничащее с полуобморочным состоянием – еще чуть-чуть, и все вокруг поплывет, унося ее из страшной ситуации.

И обезумевшего Глеба, и занавески с вышитыми гардениями, и растоптанную им соломенную хлебницу.

– Зачем? – она спросила совсем тихо, с усилием глядя в его покрасневшие глаза.

Он сжал ее плечо так, что показалось, будто затрещали кости, и с внезапной болью проговорил:

– Купился! На тебя купился! Даже изменить толком не могу, будто преследуешь постоянно. Обещание твоему папаше дал. Ты не женщина, ты курица ощипанная. Не женщина! – он выкрикнул это с какой-то затаенной обидой, потом оттолкнул ее от себя – так, что Ася больно ударилась спиной о дверной косяк, а потом сел за стол и в отчаянии уронил голову на руки.

Она оторопела. Всегда предупредительный, красивый, ухоженный, муж казался верхом тактичности и рыцарского отношения к любой даме. Он никогда не позволял себе хамства даже наедине. Ася собралась с духом, подошла, обняла, погладила по голове, словно ребенка.

– Глеб, милый, ну что у тебя произошло? Всё плохо?

Он поднял голову, вытер руками глаза и уже совсем другим тоном – того самого прежнего Глеба, которого Ася так хорошо знала, произнес:

– Прости, я с начальницей поругался.

Прости. Никого не хочу видеть. И тебя больше всех.

Эти последние слова обрушились на нее ледяным водопадом. «И тебя больше всех»… Значит, есть и другие? Интересно, иного? А, впрочем, какая разница? Он же «купился»! Отец заплатил хороший калым.

Глеб молча прошел в спальню, лег не раздеваясь и тут же уснул. Ася заснуть не могла до утра. Сердце колотилось, в голове звучали обидные слова, в полудреме представлялась незнакомая начальница, хищно целующая ее мужа алчными алыми губами.

И только под утро сон накинул темное покрывало на разбегающиеся мысли. Она не слышала, как муж ушел на работу. С трудом поднялась, заглянула в спальню детей, которые мирно спали и не подозревали о плохом. На кухне нашла записку: «Прости меня, напился. Говорил ерунду. Не обращай внимания, это просто неприятности. Прости еще раз. Вину искуплю. Твой Глеб».