Ангелочек

Смех-смехом, но пьесу напечатали и даже гонорар заплатили – двадцать пять рублей. Яша сразу купил себе сандалеты и румынскую рубашку в полосочку.

Так началась карьера Отто. Он не стал квалифицированным электриком, но не стал и квалифицированным драматургом, – катал, как по маслу, малоактные произведения о советских рабочих и колхозниках. Триумфального успеха это не имело, но доход приносило.

Яша снял квартиру и даже женился – благо, было на что семью содержать. В Публичную библиотеку его так и не пускали, но всегда было приятно при любом знакомстве хлестануться: дескать, позвольте представиться, драматург Яков Отто.

Молодая жена его фанабериям не препятствовала, но жила своей жизнью – увлекалась йогой и какими-то другими затейливыми учениями, ходила на смутные собрания, даже на семинары ездила в другие города. Он ей тоже не мешал. Только прошло три года, а детей все не было.

– Слушай, может, ты втихую таблетки пьешь?

– Какие таблетки? – удивлялась жена.

– Ну, это… чтоб детей не было.

– Причем тут медикаменты? Просто рано мне.

– А мне в самый раз, – убеждал ее Яша. – Да и ты скоро четвертной разменяешь.

– У меня еще не все уровни пройдены, – туманно отвечала жена.

– Какие уровни?! Ты же не в компьютерные игры играешь!

– Вот именно. Съезжу еще на один семинар, потом подумаю о ребенке.

Яша расстраивался. Жена настолько углубилась в изучение непонятных ему субстанций, что совершенно открыто отлынивала от домашней работы и исполнения супружеских обязанностей.

– И куда на этот раз?

Ответ был неожиданным:

– На Гоа.

– А ближе нельзя?

– Нет, дорогой.

И она стала подсчитывать на калькуляторе сумму, которая ей требовалась.

Из Индии жена вернулась только через три месяца, – в шелковых расписных шальварах, с блестящим колечком в ноздре и… беременная.

– Про кольцо, как у бугая, я и спрашивать не буду, – сказал ошарашенный Отто, – а вот животик откуда?

– Ну ты и неблагодарный… – возмутилась жена.

И пока Яша, загибая пальцы, пытался вычислить свою причастность к этой ситуации, жена сложила объемистый баул.

– Эй, – постучала она его согнутым кулачком по плечу, – ты мне деньги давать собираешься?

– На что?

– Ни на что, а на кого, – на акушера, я рожать обратно на Гоа уезжаю.