Ангелочек

Тамара орала, как оглашенная, била толстой плексиглазовой указкой по столу и партам, а однажды врезала этой же указкой по голове Пыжикова. Указка переломилась надвое, но тему «ангидриды» он так и не выучил. Ее боялись и ненавидели все!

У Альберта внутри рефлекторно сжалось трепещущее сердце, а заодно и желудок. Одна только робкая надежда нашептывала, что дай-то бог, химичка его не узнает. И с чего бы? Прошло двадцать лет, из тощего вихрастого мальчишки он превратился в холеного мужчину. Может, она вообще стала плохо видеть, – вон, очки на шее болтаются на какой-то веревочке.

– Ну-с, и чего вы от меня хотите, молодой человек? Гаврилов Сергей Ильич, судя по удостоверению?

Альберт мысленно перекрестился и завел привычный разговор о неуплате налога хозяевами за сдачу квартиры внаем.

– А откуда вам известно, что они не платят?

– Налоговой инспекции известно все, – назидательно сказал Пыжиков, стараясь, на всякий случай, сдвинуть брови.

– Ах, в налоговой инспекции?

– Ну да, я же ее представитель. Вы видели мои документы.

– Видела. Запомнила. И записала.

– И что? – поинтересовался Пыжиков, чувствуя, что преамбула затягивается.

– А то, что никакого Гаврилова Сергея Ильича в нашей налоговой нету и не было. Что на это скажете?

– Вы, видимо, ошиблись телефоном, уважаемая. По какому номеру вы звонили?

– Я по этому номеру и сейчас позвоню, – сказала Тамара и начала тыкать в кнопки своим когтем.

Когда ей подтвердили то, чего Альберт так опасался, она облегченно откинулась на изголовье своей инвалидной коляски.

– Ну что, товарищ аферист, по-другому говорить будем или мне в милицию звонить? А может, в ОБЭП?

– Вы меня оскорбляете! – взвился Альберт. – Какая-то новенькая секретарша, которая никого еще и не знает, сказала ерунду… Я буду говорить только с хозяевами занимаемой площади!

– Не надо нервничать, я им тоже позвонила и узнала, что все налоги уплачены.

– Какое, к черту, солнышко?! – Алик привстал со стула.

– Обычное, гелеевое, 18-я группа периодической системы Менделеева! – заорала она и треснула по столу лежавшим тут же рожком для обуви. – Сядь, Пыжиков, и не смей мне спектакль разыгрывать!

Конская голова рожка с треском обломилась и покатилась под стол. Алику показалось, что это катится его голова.

– Думал, я тебя не узнала?! – продолжала бесноваться Тамара.