Барическая пила. Сборник. Стихи и рассказы

Безграмотный, наглый, распоясавшийся ублюдок! Всем раздает указания и советы, словно это он директор фирмы, а не его знаменитый дядя! Когда он в очередной раз высказывал мне, как и что надо делать, я задал ему простой вопрос: «А вот скажите, молодой человек, как вычислить вес кирпича, если известно, что он весит столько же, сколько один килограмм плюс половинка кирпича?». Представляешь, он взял ручку, лист бумаги и битый час что-то там вычислял, безуспешно напрягая свои прямые извилины. Потом подошел ко мне и с высокомерным видом заявил, что задача не имеет решения, так как в ней недостаточно исходных данных! И после этого он указывает мне на недостатки в работе! Впрочем, не только мне.

Всем! Каково, а?

Но самое страшное даже не это. Точно такие же маменькины (или папенькины) сынки сидят в высоких чиновничьих кабинетах! Вот что ужасно! Столкнулся я тут недавно с этой пресловутой бюрократией, ставшей уже притчей во языцех. Надо было оформить кой-какие документы для нашей фирмы. Это просто какой-то кошмар, доложу я тебе! Тупость, отписки, пренебрежительное отношение.

И ни шагу вперед, ни слова по делу! Прав был Эйнштейн, когда говорил, что ему известны лишь две по-настоящему бесконечные вещи. Это Вселенная и человеческая глупость. «Правда, -говорил он, – насчет Вселенной я не очень уверен!». Абсолютно с ним согласен!».

И все же гораздо чаще в его письмах была не злость, и даже не воспоминания, а откровенное веселье и юмор. Регулярно Он писал что-то вроде такого:

«Радость моя! Опять видел тебя во сне.

Знаешь, ты начинаешь дерзить! В моих снах, я имею ввиду. Зубоскалишь мне, ругаешься. Вот и в этот раз тоже. Я говорю тебе:

– Может, встретимся в выходные, любовь моя?

А ты мне эдак, знаешь ли, поучительно:

– Мои выходные похлеще рабочих. Стираю, готовлю, делаю уборку, глажу, мою посуду. А ты – бездельник! Потому что у тебя выходные!

– И что же мне делать? – говорю я.

А ты мне в ответ:

– Купи козу, посели ее у себя в квартире. А лучше две или три козы.

Вот и у тебя тогда будут выходные. Настоящие!

Я даже проснулся сразу. И, веришь, нет? – присмотрелся в темноте: нет ли тут у меня дома козы случайно. И только когда убедился, что нет, что это всего лишь сон, тогда только заснул снова».

При этом, о чем бы Он ни писал в своих письмах, заканчивал их почти всегда одинаково: «Любимая моя! Знаешь, пусть мы далеко друг от друга, но ты всегда со мной, в моем сердце, в душе, в памяти, в мыслях! А я всегда буду с тобой.