Прости… Забудь

Да, у каждого своя роль, да, жертва вызывают презрение, никто не хочет защищать, чтобы не идентифицировать себя с ней, но, несмотря на все отвращение нужно иметь силу признать: «Она ни в чем не виновата». Сила эта нужна, в первую очередь, самой жертве. Только так можно уменьшить пропасть между изгоем и его будущим. Пропасть из прошлого болезненного опыта и страха, им порожденного. В противном случае, эти люди живут не собственным видением себя, а комплексами, которые в них взрастили, уверенностью в ответственности за произошедшее.

Ведь травили они, а наказывала себя я. Эти люди, возможно, и не хотели причинить настолько серьезный вред, но, их отношение, упавшее на правильную почву, помогло мне казнить себя так, как никто другой не способен, потому что хорошо знать свои слабые стороны могла только я сама. И била прицельно, так, что не восстановиться. Школа доломала и превратила в социального инвалида. Происходящее вытатуировало в мозгу мысль: «Держись подальше от людей, ты не способна нравиться и все, что они могут—причинять боль».

Время с 14 до 19 осталось в памяти сплошным серым пятном. Состояние резко ухудшилось именно в 14, в начале страшного переходного периода. Закрепились те острые, неприятные черты, которые составляют основу моей личности по сей день. Я начала откровенно отвергать в себе все: внешность, душу, поведение. С подобным видением нет будущего.

Нутро выжигали тоска и одиночество. Настолько сильные, что хотелось, лечь, накрыться одеялом с головой и никогда не вставать.

Жить тошно и неинтересно. Меня никто не любит, я-полное ничтожество, которое непонятно зачем живет. Никак не могу, а что страшнее, не хочу интегрироваться в социум, чужая. Но нет в этом мире жизни без людей. Я понимала, что не такая, как они, другая. Решила, что должна измениться, я-настоящая никому не нравлюсь. Нужно притворяться, мимикрировать, тогда все будет хорошо, тогда никто не тронет. Правда, я не понимала, какой должна стать, грубой, резкой? Ничего не получалось, я оставалась недобитым подобием себя.

Продолжала гнить заживо. Время, в течение которого нужно было учиться, в том числе общению с противоположным полом, общаться, гулять, много чего интересного проживать, я потратила на то, чтобы залечить изуродовавшую меня травму. Лечила я ее сама, сидя дома, изредка разговаривая о том, что происходит, с мамой. К тому моменту я покинула общество безвозвратно. Всегда чувствовала себя в стороне, сколько бы человек рядом ни было.