Дурные правила

Вокруг царило непонятное оживление: несмотря на поздний час, во дворе было много народу, туда-сюда деловито сновали штабные офицеры, подъезжали машины, из которых выскакивали командиры и тут же пропадали в раскрытых дверях.

Наш шофер лейтенант Кравченко притормозил возле самого входа и, заглушив мотор, вприпрыжку побежал внутрь, сделав знак следовать за ним. Мы вошли в штабное помещение, доложив о прибытии дежурному офицеру. Тот исчез, затворив за собой дверь. Через пару минут нам навстречу вышла целая делегация.

Помимо комдива Стародубцева и командира разведбата Фролова, там был еще незнакомый мне высокий подполковник, а последним вышел энергичной походкой замполит дивизии Василий Владимирович Хорин.

– Здравствуйте, товарищи разведчики! – радостно воскликнул при виде нас комдив Илья Степанович Стародубцев. Поравнявшись со мной, он схватил меня за руку своей могучей, словно медвежья лапа, влажной пятерней. Потом подобным же образом он поприветствовал моих бойцов. Вслед за комдивом нам пожали руки и остальные начальники.

Мой командир капитан Фролов, взяв меня за руку, буквально впился глазами мне в лицо.

– К тебе есть разговор, – быстро проговорил он, отпуская мою ладонь.

– О делах потом, а сейчас ребят нужно накормить, – вмешался стоявший рядом комдив. – Ребята ведь только с передовой, голодные, небось, как волки.

Он махнул рукой дежурному, и нас повели по коридорам в командирскую столовую, где стоял длинный деревянный стол. Окна в целях светомаскировки были завешены плотной холщовой тканью, а со стены на вошедших весело глядел портрет Луначарского в облупившейся коричневой раме.

Мы сложили в углу оружие и подсумки с патронами, умылись холодной колодезной водой в стоявшем у стены тазу и сели за стол. Не прошло и минуты, как на нем появились банки с американской тушенкой, свежий хлеб из печи, малосольные огурцы и целая бадья толченой картошки, посыпанной крупной желтоватой солью. Бойцы довольно хмыкнули и набросились на еду. Сам я ел немного и почему-то без особого аппетита.

Мне не терпелось поскорей узнать, о чем собирается говорить со мной командир, и чем вызван столь неожиданный прием дивизионных начальников.

Минут двадцать нас никто не беспокоил. Потом в дверях показался дежурный и, убедившись, что я закончил с едой, попросил следовать за ним. Оставив солдат расправляться с остатками ужина, я поправил ремень, отряхнул, как мог, пыль с гимнастерки и пошел за дежурным офицером.