Дом из парафина

Как будто внешний слой получил пробоину, и со сверхзвуковой частоты потекли перешептывания в твою слуховую коробку. В твою огороженную пустоту. Они, те самые вздорные ночные образы.

Сандрик не решался нажать на дверной звонок, потому что в квартире шумно ругались, и очень не хотелось становиться участником семейных склок. Но мысль о Даньке, который ни в чем не виноват, вдавила палец Сандрика в кнопку. У порога нарисовалась Жанна в обтрепанном халате Сержа и с собственными уложенными волосами. Жанне как-то всегда удавалось выглядеть импортно, экранно, даже когда повседневность подводила.

– Заходи, Сандрик. Данька заждался тебя.

– Угу. Оно и понятно, – пробурчал Сандрик, снимая в прихожей ботинки. Он любил тетю, но чаще был на нее зол. Как-то не получалось гневаться и питать к ней любовь одновременно. Приходилось постоянно балансировать. Сандрику не нравились отношения Сержа и Жанны: уж больно сильно напоминали они былые будни отца с матерью.

– Я каждый день выхожу из зоны комфорта! А ты спроси: почему я это делаю? А? Спроси! Я каждый день выхожу из зоны комфорта, только чтобы эту зону расширить – для вас! Сандрик, заходи.

– И где они, милый, результаты? Знаешь, кури в окно! – потребовала Жанна тоном, каким обычно посылают к черту.

Сандрик протиснулся между ними, игнорируя обоих, и поспешил к Дане. Мальчик сидел в зале и отстраненно собирал конструктор.

– Сандрик, а почему острова не уплывают? Их же ничего не держит.

– Потому что острова – это выдумка, – Сандрик приобнял двоюродного брата. – Нет никаких островов. Просто там, где очень-очень низко, все залило водой. А под ней – та же земля. Большая земля соединена с маленькой, хоть этого и не видно.

– Значит, можно надеть скафандр, спуститься под воду и долго шагать, а потом подняться на острове?

– Хватит и акваланга, – рассмеялся Сандрик. – Ты же не в космос летишь.

– Сандрик, а тетя Инга умерла, потому что долго болела? – спросил мальчик, упорно разглядывая пластмассовые детали в руках.

– Мама долго болела, это правда.

– А моя мама тоже умрет?

– Нет, конечно. Жанна не болеет. А почему ты спрашиваешь?

– А я умру?

– Ты не умрешь, Даня. Ты – супермен.

– А мама говорит, что каждый раз, когда она меня целует, у меня прибавляется пять секунд жизни. Если мама умрет, значит, и моя жизнь останется короткой.