Исповедь отца

Он начал вытирать крашеную воду с пиджака Сахиба рукой, носовым платком, рукавом своего пиджака, не обращая внимания на собственные брюки, которые были уже в желто-красных пятнах.

– Перестаньте, я позову стюардессу, она принесет полотенце, не надо вытирать носовым платком, у меня есть свой.

Сахиб принялся искать во внутреннем кармане пиджака носовой платок, доставал попеременно все, что было в кармане, и перекладывал на столик. Стюардесса принесла влажное полотенце, помогла справиться с крашеной водой двум неуемным пассажирам.

Когда все потихоньку улеглось, и иностранец немного угомонился и даже погрустнел, Сахиб принялся заполнять карман обратно. На столе остался пригласительный на выставку современного искусства в Тейт Модерн, который Сахиб сохранил как память. Этот пригласительный привлек внимание иностранца.

– О, это есть хороший галлери[8 - Галерея (англ. яз.).], там есть картины Матисс, Уорхол. Но главный, что в этой галлери выставляться хороший современный художники, молодой и талантливый.

Я много видеть там хороших талантов. Вы тоже любить современное искусство, а ядурак показывать вам что это такой, еще и рисовать на ваш пиджак.

Раздался внезапный хохот этих двух уже изрядно поднадоевших всему Боингу пассажиров. Они смеялись минут пять, как старые друзья над старым знакомым анекдотом. Разговор начал Сахиб.

– В Тейт Модерн проходит выставка молодых художников, организаторы взяли на выставку две картины моей дочери, она сейчас работает в Лондоне, вот собственно причина моей поездки, а сам я далек от искусства, я работаю в нефтяной компании.

Меня зовут Сахиб.

– У Иранцев тоже есть такой имя, обозначает владелец мира, а вы еще и владелец талантливый дочка. Как ее называть, я ехать в Иран к родным, через Баку, если успеть, когда вернусь в Лондон, я посмотреть ее картины.

– Ее зовут Сона Рзаева, а выставляется она под именем Сона Нури, это ее псевдоним.

– Почему я ничего о ней не слышать? Я следить за новый имена.

– Это ее первая выставка в Лондоне, до того она выставлялась в Баку, Риге, Москве.

– А сколько ей лет, сколько она писать картина?

– Сонечке двадцать три года, а пишет она с детства, можно сказать, ее увлечение стало ее работой, смыслом жизни что ли. Она очень любит свое дело, я ей даже завидую. Я, например, не увлечен своей работой, а она… Хотя, знаете, я не встречал людей, настолько увлеченных просто самой жизнью.