Желтеющая книга

Я – рыба, что любит касанья,

то хищниц, то раненых жертв,

то особей взрослых в мерцаньи,

и чувствовать каждый свой нерв.

Я – рыба, что любит пещерность,

где сумрак и ленности рай;

хранящая память и верность,

и ждущая бабочек, май.

Я – рыба, что смотрит сквозь линзу

на синь и движения птах,

чешуйки от ветра, бриза,

снежок на далёких горах.

Я – рыба, что ищет век самку,

с совместным желаньем мальков,

в природой подаренной рамке,

гоняя надеждами кровь.

Я – рыба, что озеро любит,

в округе луга и село.

Я в костно-стекольчатой шубе.

Я – рыба, что любит тепло!

Urban life

Всюду виднеются стайки девиц,

шубки, колготки, дымки проституток,

слышится музыка барных певиц.

Стены рекламы и фары попуток.

Кислый неон и столбы, и луна

мутных героев слегка освещают.

Лужица нежного очень вина

душу уставшую чуть ободряет.

Темь населяют проходы бродяг,

игрища, крики глумных малолеток,

сжатья кастетов, шалеющий страх,

разные виды греха и старлеток.

Ночь, как широкий, глубокий овраг,

где копошатся червивые люди.

Каждый друг другу – услада и враг.

Пир развлечений иль шабаша чудо.

Мрак застелил и опутал собой.

Мухи попали в паучьи капканы.

Шум, гоготанья, плевки вперебой.

Лак от полов отбивают канканы.

Всё это дно иль пещерную ямь

зря населяют беспечные твари,

что вытворяют то драки, то срам,

выдохи спирта, блевоты и гари.

Видя всё это под тьмой, мишурой,

где несчастливые лазят и пышут,

понял, что в сумраке этом большом

светлые чувства и радость не ищут.

Пахарь

Пахарь, роняющий соль своих слёз,

вновь не отдавшись ни лени, ни снам,

в круге садов и травинок, и роз

дарит предвлагу, подстил семенам.

Плачет от боли, страданий и дел,

и от усилья средь цепи всех дней

над высотою бугров и гвоздей,

россыпью щебня и прииском камней.

Капельки сохнут, вбирая поток,

меж углублений и ровни, бугров.

Этой распашке грозит ли злой рок,

или всё выдумка древних умов?

Белый хрусталь, говорят, не к добру,

почве дарует бесплодье, бесцвет.

Солнце сияет, дрожит на ветру.