Из ящика стола

– Ну ба, ну я сегодня на речку с Лехой собирался, – заныл я. За все свои семь лет я никогда не был на похоронах и не знал, что это такое и что туда надевают.

– Успеешь еще на речку – лето целое впереди. А на похороны – на похороны-то не каждый день случается попасть, а в такой – так и подавно! – говорила бабушка, поливая цветок на подоконнике. – Смотри-ка, совсем пожух, – тронула она носиком лейки безжизненный стебель. – Ну, ничего, мы его оживим,– бормоча, направилась она к выходу из комнаты.

Сколько себя помню, рядом со мной всегда была бабушка.

Больше, чем родители. Они, геологи, часто, если не сказать, всегда, уезжали в далекие командировки и оставляли нас вдвоем. Даже – на Новый год и в мой день рождения. Если бы не фотография родителей, стоящая в рамке на тумбочке около моей кровати, наверное, я бы стал забывать их лица.

Но когда они приезжали домой, начинался настоящий праздник – они привозили мне игрушки и сладости, мама пекла свой фирменный пирог с мармеладом, мы обедали всей семьей, а потом родители везли меня в город – в кино или на аттракционы.

В их присутствии менялась и бабушка – сразу добрела, меняла свой обычный темный платок на цветастый, начинала разговаривать тихо и ласково, что в их отсутствие было ей не свойственно.

От соседских мальчишек я узнал, что в селе ее называют ведьмой, а местные лишний раз не приближаются к нашему дому, и без того стоящему на безлюдном отшибе.

Говорили про нее всякие глупости: что она варит суп из мышей, заманивает в погреб и не выпускает оттуда непослушных детей, носит на свой огород кладбищенскую землю.

Однажды я разозлился за эти небылицы на друга, прибежал домой и с порог крикнул:

– Ба! Ты правда ведьма?

– Мал ты еще, слова такие говорить, – услышал я из глубины дома бабушку. – Где локти содрал?

Я, действительно, в тот день упал с дерева и ободрал о ветки руки – но как про это могла знать бабушка, ведь она даже не вышла ко мне из своей комнаты? Ее комната была для меня основной загадкой. Бабушка строго-настрого запрещала мне туда заходить, всегда закрывала двери, а для верности – запирала их на замок.

Однажды, уже приготовившись спать, я услышал в доме чей-то разговор. Один голос был бабушкин, второй – чужой. Я вышел из своей комнаты – ни на кухне, ни в зале никого не оказалось. Дверь бабушкиной спальни светилась оранжевым светом и была приоткрыта. Я крадучись подошел к ней и разглядел множество зажженных свечей: они стояли на подоконнике, шкафу, тумбочке и просто на полу.