Наедине с Минотавром

И не беременный родит в такой машине!

Ты родила, теперь ты мама, я же

По-видимому, папа, но понять,

Что я не только кум и брат, и зять,

Но и отец – мой ум, как фиш на пляже.

Я на тебя смотрю в окне твоей палаты.

Ты в розовом стоишь, в руках кукленок,

И краснокожее лицо промеж пеленок.

И я от радости раздут, и лишь канаты,

Что притяжением Земли у нас зовутся,

Мне не дают взлететь к тебе на третий

(ох, мне условности физические эти),

а мне б взлететь под облака, шаром надуться.

Вы поняли, наверное, что кекса

Мне слаще то, о чем писал я выше,

И то, чем мы с тобою ныне дышим,

Важнее прежнего всего, всё просто «экс», а

Дети, однозначно, важнее секса.

Пускай же длит своей рукою Бог наш век.

И благодарность не иссохнет пусть в гортани

У нас. И я сгибаю в оригами

Тебе свой стих, мой светлый человек!

    4—10. 05.2003 г.

Сыну Ивану

1. Нарождение сына

I

Наша жизнь, как будто не шаг до смерти,

А петля в экватор.

Всё равно не в даль, наш уставлен взор,

Близорукий век – нам слепым позор.

Только сдашь доску, мысли в три ряда

Бог не весть зачем, вновь ведут туда,

Где не Сердце-Ум, как лесной олень,

Ищет влагу слов, а поросший пень

Нас блудит к себе, будто леший душ,

Нашей воле – враг, нашей страсти – муж.

Я всегда имел веру в зомби, их

Я не раз видал, и не двух – троих!

Но главней всего, что в себе самом

Часто вижу: взор мой закрыт бельмом.

И сомнамбул транс превращает рай,

В кукловодский ад, в паутинный край…

И не видит глаз, и не слышит слух,

Как арканят вновь этих трёх иль двух.

Из-за ниток тех не оставишь след,

Ибо нет следа там, где почвы нет.

II

Мы молчали с тобой об одном и том же.

В нашей комнате, будто в палаццо дожей,

Возрожденье летало, как пух перинный,

На руках превращаясь в росу, и длинный

Диалог при закрытых устах, цепляясь

За картины в багетах, затем снижаясь,

Оседал на стол, меж икон в работе.

Мы парили ввысь. Тошнота на взлёте

Может лишь чуть-чуть описать процесс,

Когда ломит грудь и сжимает пресс.

Возрождение наше – его рожденье!

От туманных снов нас спасло волненье.

Интересы все вдруг ушли в обоз,

А во фронте Крест встал, да в Землю врос.