Междумирье

Отдав головной убор слуге, граф поклонился и сделал жест в сторону входа. Слуги внесли массивный, но плоский подарок – картина, как нетрудно было догадаться. Положив на сердце руку в белой перчатке Безумов произнес:

– Князь, эту точную копию картины «Последний день Помпеи» я дарю вам в честь юбилея! – слуги тотчас сдернули белую ткань, прикрывающую ее от ветра и дождя. Зал взорвался восторженным возгласом, а Безумов продолжал. – И мне было бы очень приятно, соизволь вы разместить ее незамедлительнейшим образом в сей чудной зале.

– Всенепременнейше! – раздалось ему в ответ.

Пока слуги аккуратно вешали презент Безумова, граф пошел по зале. Множество кружков образовано людьми, но их темы не интересовали его совсем, тем не менее, не примкнуть ни к одному он не мог, потому-то и выбрал самое близкое сердцу – литератор читал стихотворения собственного сочинения.

Наслаждаясь переливающимися рифмами, граф краем глаза заметил, как один из разносчиков вина тоже заслушался.

Из его глаз текли слезы, непроизвольные, чистые, и даже по-детски светлые: стихотворение, восхваляющее новое поколение, пробудило в «зеваке» неподдельный образ того, кем он всегда являлся – любящего отца. Безумову стало очень жаль такого человека, который снял маску долга перед своим господином ради воспоминаний, разбуженных текучими строчками, когда остальной кружок, включая самого писателя расценивал шедевр, как «крайне забавное наблюдение» и кротко, не выходя из рамок высшего общества, смеялся над смыслом.

– Господин, вы так и будете стоять истуканом?! – строго и яростно воскликнул Антон, пока писатель копошился, перелистывая страницу блокнота.

– Скройся с глаз! – тихо, но отчетливо произнес Фальтшейт, подойдя к слуге. – Убирайся домой, завтра решим, что с тобой делать.

Улыбаясь князь успокоил гостей и незаметно ввел прием в прежнее русло. Хотя Безумов знал, что поступил некрасиво, но прекрасно понимал, что выхода у него не было.

Через час был объявлен медленный танец, и наш герой покорял своими движениями даже замужних дам. Граф успел сменить около пяти партнерш, как время вышло и прием снова вернулся в прежнее русло. Но теперь Безумов решился подойти к скрипачу, который засмотрелся на его презент в тот недолгий перерыв между партиями музыки.

– Нравится? – спросил он у музыканта.

– Да, – с замиранием сердца ответил тот.

– Это Помпеи, древний римский город.