Женщина, пробудившая всё

Сечение, сечение, сечение волокон и волос, и чувств, и зрения, хватающего свет дневной, когда колосятся ресницы маленькой девочки под солнечным золотом, преподнесенным таинственными волхвами (соседями по подъезду) в ее спальню. Ремонт, новая жизнь, я справлюсь. Следующая моя. Мы выходим.

Глава 2. Тяжелые пакеты.

На улице играл седовласый пианист. Он был абсолютно голым. Его шея была плотно обвита питоном. Музыка была желанной, льющейся, пьянящей сознание 40-летней женщины, которая шла с тяжелыми сумками из супермаркета домой.

Она остановилась возле пианиста, посмотрела на него, не отдавая себе отчета в том, что в тот же самый момент остановки сердца, в него влюбилась. Гипнотизирующий питон заговорил с ней на иврите и предложил ей съесть запретный плод любви, залезть в кокон наготы без страха и стыда, вспомнить все. Зрачки ее вспыхнули, из глаз упало пламя вожделения. Улица воспламенилась. Она плавно опустила пакеты с едой на горящую землю и начала медленно раздеваться. Музыка лилась, мужчина упоенно играл мелодии, которые невозможно было услышать, потому что они огибали разум и вязали гнездо будущего прямо в ее раскрытой, благоухающей счастьем груди. Питон шипел и грациозно скользил по телу харизматичного пианиста. Змей владел моментом, извивающимся как нестерпимо жуткие мелодии. Женщина залезла на пианино и легла, раскрыв тайну перед проникающим звуком откровений властьимеющего мастера. Ее тайна была пещерной, готовой извергнуться райским золотом и затопить в наслаждении целый квартал. Ей нравилось то, как мужчина управлял своим инструментом. Она не могла оторвать глаз. Она хотела его. Это было просто знакомство на улице. Из колонки, висящей на музыкальном магазине лилась клавишная партия симфонии Шостаковича. Она шла домой с большими пакетами в руках. На встречу ей шел мужчина, во взгляде и манерах которого ощущалась взрослая харизма, распущенный шарм, безосновательный магнетизм. Предложив ей помощь, донести сумки до квартиры, она дала согласие нырнуть в болотистую чащу его зеленых как кожа змеи глаз. В его предложении чувствовался подтекст, непрерывная воля непроявленного. Что-то случалось в этот момент между ними, что-то решалось на уровне запаха, рвения догадок, ловкой недосказанности, прячущегося желания. Женщина знала, что он сойдет с корабля на берег и у них будет секс, будет все. Она стояла, застыв в согласии, видя этого мужчину как старого пианиста с питоном на шее, создающего музыку ее искушения и противостояния возрасту.