Апокалипсис в шляпе, заместо кролика. Ковчег

Вы получите от меня необходимые инструкции, и да, расписку. – Добавил поспешно незнакомец, заметив дёрнувшийся глаз человека с лавочки.

Тут он ещё под задержался на месте, остановленный промелькнувшей мыслью, и добавил: «И вообще, я думаю, что нам для решения возникающих по ходу всего этого дела вопросов, а они возникнут непременно, не будет лишним пересекаться время от времени друг с другом. А это место как нельзя лучше для этого подойдёт. Так что если у вас возникнут вопросы, то жду вас в это время, скажем, по нечётным дням».

И на этом всё, незнакомец, не дожидаясь от человека с лавочки может быть возражений: «А почему именно по нечётным, когда мне по чётным ближе?», развернулся и направился вначале было в сторону этого монументального кредитного сооружения, но на пути к нему и чуть ли не сразу, он передумал туда идти и повернул в сторону концептуального сооружения в виде бога торговли Гермеса.

А человеку с лавочки и вправду захотелось задаться ему этим и ещё другими вопросами, где в первую очередь ему хотелось бы знать, почему он так и не представился ему (а чего сам не спросил, то это не ответ), и тогда получается, что незнакомец не хотел перед ним раскрывать эту информацию, плюс у человека с лавочки появились новые соображения насчёт всего этого дела, – чую, что тут дело не чистое и этот тип явно держит меня за дурака, и хочет использовать в тёмную, преследуя совершенно иные цели, – и он со всеми этими мыслями сейчас не сводил своего взгляда с незнакомца и ждал от него каких-нибудь специфических выходок, иллюстрирующих его и делающих уже ему знаковые посылы, расшифровав которые, он получит для себя дополнительную информацию о предстоящем деле.

 – Шифровальщик чёртов. – Отреагировал вот так человек с лавочки на такую свою мысль.

Ну а незнакомец не подвёл ожидания человека с лавочки, подойдя к стоящему у скульптуры Гермеса уличному артисту, изображающего собой мима, застывшего в одном положении, без всякого движения. Где он изображал играющего на флейте музыканта. И всё бы хорошо, – он с таким воодушевлением и запалом в лице обращался за звуками музыки к своему инструменту, что не поверить ему было невозможно, – да вот только музыка из его флейты не звучала, видимо неся в себе отражение его внутренней сущности (это говорит о том, что музыкант добился совершенного понимания от своего инструмента), где из неё лилась лишь застывшая, без всякого звука музыка, недоступная для ушей обычного человека, кому далеко до понимания такого звучания.