Апокалипсис в шляпе, заместо кролика. Ковчег

 – Что-то примерно такое выражал в себе взгляд и вид Семирамида Петровича.

А Орлов по большей части не поймёт Семирамида Петровича и с чем связаны эти его претензии. – Я человек свободный и необременённый обязательствами супружеского толка, и я не обязан ни у кого спрашивать, на кого и в чью сторону смотреть. – Вот так невыносимо для разумения и нравственной природы Семирамида Петровича рассуждал или может только делал вид, что так думает Орлов. – К тому же я не заметил здесь присутствия упоминаемых вами юбок. – Всё же до чего Орлов человек каверзный, не может он без того, чтобы не придраться к словам своего оппонента, как будто и так не ясно, что он выражался фигурально (слишком хороша была фигура той сотрудницы, вот он и сбился на эту аллегорию).

Но и это ещё не всё. А Орлов таким ехидным тоном своего голоса заметил Семирамиду Петровичу о том, что он один здесь не видит никаких юбок, что не понять его в следующем контексте, – вы, пакостный человек Семирамид Петрович, зациклились на этом элементе одежды, и он сводит вас с ума, – никак было невозможно.

Ну а чтобы Семирамид Петрович даже и не пытался себя оправдать, как-нибудь ему возразив, то Орлов довершает свой наезд на Семирамида Петровича козырями.

– А что насчёт Марты, – проговорил Орлов, прямо смакуя имя Марты до дрожи в Семирамиде Петровиче, и бурном состоянии своего духа и настроения, когда он был выпивши, не позволяющего себе такие слащавые эквилибровки с именем своей супруги, – то она человек широких взглядов на мужчин. И уж не думаете ли вы, – Орлов фиксирует свой взгляд на Семирамиде Петровиче, – никакого в вас эффекту и привлекательности, что являетесь тем, на ком ей хотелось бы остановить свои изыскания идеального спутника своей жизни, или на крайний случай, мечты.

 – И Орлов этим своим заявлением осаживает и ставит в тупик Семирамида Петровича, у кого на это возразить нечего, и судя по его потекшему в бледность лицу, то он видит наличие правоты в этом, разбивающем его жизнь заявлении Орлова. Подлеца из наглецов, но в этом вопросе, кажется, правым на все сто.

А Орлов всё сказал, и он добился того, что хотел, и ему больше незачем здесь задерживаться. И он, окинув снисходительным, с долей презрения взглядом Семирамида Петровича, впавшего в умственную прострацию, приходит в движение, и обойдя Семирамида Петровича, выдвигается в своё удаление от этого места.

– Вот бы заглянуть в душу или на крайний случай в голову этим людям, и понять, что привело их к такой ненависти друг к другу.