Апокалипсис в шляпе, заместо кролика. Ковчег

И все вокруг собравшиеся гости окажутся не простыми гостями, а это всё высокие люди из больших кабинетов, которые радостно захлопают в ладоши и начнут поздравлять друг друга, чокаясь шампанским.

И только один Илия до оглушения ошарашен, потрясён и находится в автономном от происходящего вокруг веселья состоянии ступора. Впрочем, и сама, так ничего и не понявшая Анюта, кто до сих пор так любовно смотрит в глаза побледневшему и впавшему в ступор Илии, не проявляет никаких признаков соучастия со всем тем, что сейчас разверзлось на глазах Илии.

И этот, до потрясения души Илии взгляд любви и ожидания Анюты, ещё больше сбивает его со всякого понимания происходящего, в которое и поверить нет никаких сил.

Может это всё шутка или своего рода последнее испытание для него перед этим роковым шагом, браком. Мол, готов ты Илия полностью себя посвятить Анюте, даже если в ней имеются скрытые от тебя недостатки и дефекты души? Вот с такой бессердечной и бездушной креативностью была подана эта условность, на которую Илии немедленно нужно было дать свой бесповоротный ответ.

Но чёрт возьми тебя Анюта, почему ты такая хладнокровно-безмятежная в этом полном любви взгляде на меня!? И даже краем реснички не шелохнёшься, предательски выдав своё волнение и дав мне подсказку!?

– Не верю?! – делает последнюю попытку Илия, бросая полный ярости взгляд в сторону программиста. А программист, стоя в окружении высоких людей и ещё двоих с виду по максимальному по массивней, но попроще, однозначно ждал от Илии этого «Не верю».

– А как же иначе. – Усмехается программист. – И я бы не поверил, окажись на вашем месте. – Отставив бокал с шампанским на разнос, программист сделал пару шагов на встречу Илии. – Но на то и рассчитана наша программа, чтобы полностью стереть различие между реальным воплощение воли творца и его, всего лишь прототипом, – программист перевёл свой взгляд на Анюту, так и не сводящую своего взгляда с Илии, зафиксировал на ней взгляд и вернулся к кипящему яростью Илии, – уже воли рук его детища, то есть нами с вами людей.

Так что я не вижу особой разницы между творением господа моего и делом рук его творения, человека. И мастер только тогда считается великим мастером, когда ученики его смогли превзойти его по мастерству.

– Ты мне тут зубы не заговаривай своей софистикой, – стоит на своём не веровании Илия, – мне нужны доказательства.

– Доказательства? – понизив на полтона голос, с полу наклона головы посмотрев на Илию, спросил его программист.