Апокалипсис в шляпе, заместо кролика. Ковчег

В общем, если в двух словах, то события из одного из далёких прошлых, или вернее, отдельные персонажи, олицетворяющие это прошлое, раз за разом пересекались у Илии на его пути. А один из них оказался столь настырным, напористым и прилипчивым, что ни на шаг не отставал и не отпускал от себя Илию. А Илия, несмотря на свой достаточно жёсткий характер, и ничего поделать не мог, настолько силён был этот персонаж из чьего-то прошлого, а может из его наваждения. И тогда в принципе становится понятно и объяснимо, отчего этот приставший к нему, как банный лист тип, так крепко взял в свои тиски Илии.

Так Илия вдруг, в один момент увидел, – это когда он, наконец-то, за одним из столов, наткнулся на весьма достойный объект внимания, который вполне мог бы быть записан в список претенденток, – что рядом с ним идёт не только этот программист, а какой-то мужичок с ноготок, но при этом важный, преважный. А важности этому мужичку с ноготок придавал не по нынешним временам надетый на нём сюртук, ясно что из аглицкой ткани (откуда Илия это узнал, он ума приложить не мог), и висящая на жилетке золотая цепочка от карманных часов, которые были припрятаны в одном из кармашков на этой жилетке.

Ну и плюс ко всему этому деловому и по купечески оценочному ансамблю, крепкий такой, до основания взгляд на окружающий мир, говорящий всем вокруг, что ты меня, братец, уж точно не проведёшь, а вот я тебя, обязательно обойду в любом деле.

Илия с некоторым недоумением посмотрел на этого купца по жизни, стоящего, как и должно деловому человеку, крепко на обеих своих ногах, засунув руки в карманы брюк и с прищуром делающим оценочный осмотр первой выбранной Илией претендентки, и хотел было поинтересоваться у этого Кузьмы Кузьмича, а как-то иначе, почему-то Илии решилось, его и не могут звать, а ты, собственно, кто такой и откуда тут взялся. Но скорей всего, ответ на этот вопрос Илии был очевиден не только для Кузьмы Кузьмича, но и для самого Илии.

– Мы-с, Кузьмины, потомственные собственники и можно сказать аристократы по всякому торговому делу. Берём, так сказать, в свои руки то, что плохо лежит, но не плохо смотрится. Затем доводим до своего ума или до качества, и со своей наценкой продаём людям в такой красоте нуждающимся, но по своей слепоте и лени не видящих того, что перед их глазами лежит и находится.