Чтоб человек не вымер на земле…

А как еще советскому майору

В те годы можно было бунтовать?

Ну разве что наливки и ликёры

По собственным рецептам создавать –

Не в уголочке жалобно кукуя

Ввиду судьбы безрадостной своей,

А жизнь вокруг себя создать такую,

Чтоб было как-то всё покрасивей.

Ваниль, корицу в палочках и цедру

Он в ковшик с самогонкою совал

И вместе их с корой и хвоей кедра

На медленном огне разогревал –

Экстракты типа, там, ингредиенты –

Он в этом шарил так, что о-го-го!

И будь хоть академиком, хоть кем ты,

Едва ли ты дотянешь до него!

Тут мысль одна в башке моей засела, –

Скажи мне, мой читатель дорогой,

Тебе известно слово «лимончелло»?

Вот я в таких делах ни в зуб ногой,

_________________________________

Это сейчас все знают про «Лимончелло», что есть такой ликёр, а советским людям такие слова были неведомы, почти никому.

Ни в морду лаптем, значит, хуже лоха,

А Витька этих слов потенциал

Ещё тогда, в советскую эпоху,

До всяких перестроек понимал.

Короче, братцы, эта лимончелла

Рекой на наших праздниках лилась.

Витюха Маслов тоже её делал,

Чтоб нашу укреплять взаимосвязь.

У этой крепкой штуки было сходство

С портвейном, но она была вкусней

И придавала пьянке благородство,

И как-то нам спокойно было с ней.

В портвейне дремлет привкус безнадёги,

А лимончеллу пили мы до дна,

И утром пролонгация изжоги

Практически была исключена.

Витюха говорил, сверкая взором,

Пыхтел, как спринтер, выигравший забег:

«С бокалом ароматного ликёра

Совсем другой я в жизни человек!

Я, как бурлак, что выпрягся из лямки,

На белый свет глазею свысока.

Я прямо как барон в старинном замке,

Где острый шпиль пронзает облака,

Где у меня карт-бланш, прерогатива

Вращаться средь графинь и баронесс,

Способных грациозно и красиво

На клавесине сбацать полонез!

Такая, извините, моя карма,

Что всё вокруг меня со всех сторон

Должно быть по возможности шикарно,

Иначе никакой я не барон,

И даже не маркиз, а замухрышка, –

Тут, даже если ты формально жив,

То всё равно каюк тебе и крышка.