Вологодские кружева

Хорошо ещё, что в конце сентября стояло «бабье лето»

Сосед Стёпа на шатающихся ногах вышел покурить, Увидев во дворе бочку с водой, со словами: – Ух, башка раскалывается! … сунул в неё голову и помотал там, даже не заметив, что из бочки, скорее от сивушного запаха, нежели от страха, выпрыгнули две лягушки. Тряся мокрой головой, довольно пофыркивая: – Бр-р-р! Хорошо-о!…– и, затянувшись самосадом, Стёпа уже через четверть часа сидел за столом и убеждал жену: – Да тверёзый я! Тверёзый! Аль не видишь? Наливай давай!

Двоюродный брат Степана, который с утра отпивался рассолом, а больше ни на что смотреть не мог, ругал себя почём зря: – От дурак-то! Зачем напился? Знал ведь, што с утра худо будет! Знал! Больше – ни, ни! – Но, увидев в окно, что к дому председателя потянулись вчерашние гости, сказав жене: – Пойдём, хоть маленько опохмелюсь! – домой возвратился в том же состоянии, что и накануне.

Задиристый парень, устроив на свадьбе первую драку, и узнав о том, что фингал под глаз своему однокласснику поставил именно он, бил себя кулаком в грудь и просил: Ну, ударь меня! Ударь!

Тот отмахивался и, будучи потрезвее, говорил: – Да иди ты…! – И хотя все знали друг друга, часть состояла в родстве – одной потасовкой дело на свадьбе не заканчивалось.

Зато было что вспомнить: – « На Катюшкиной свадьбе её брату нос повредили», а « Когда Матвей женился – его свояку бока намяли», ну, а «У Павлуши на свадьбе двоих порезали».

На Ивановой свадьбе тоже кулаками махали, но без последствий. Лишь забияка-парень едва не утонул! Если Стёпа протрезвел в бочке, то парень решил купнуться в речке, ну, на хмельную голову и нырнул! Хорошо ребятишки, удившие неподалёку рыбу, увидели; да на помощь брат Любаши, служивший в Морфлоте, подоспел.

– А так точно утонул бы! – сказывали у колодца на следующий день бабы. – Охолонуть, видите ли, хотел! Там же омут! Утащил бы его водяной, боле не стал бы кулаками махать!

Вообщем, только на пятую ночь избу освободили от лишних столов, стульев и лавок, расставили всё по местам, перемыли посуду и, вконец обессиленные как хозяева, так и новобрачные, рухнули в свои постели!

У Александра Григорьича свадьба была похожей, только размахом поменьше, но он жил уже другой жизнью, поэтому, когда свадьба отпела и отплясала, засобирался восвояси.