Вологодские кружева

Он сегодня со взрослыми на равных, и даже мать не гонит его спать, поэтому Ванюшка даже поправляет деда: – Не-е, деда! Не сразу! Она снасяла маленько позуззала, а я сказал: – Не зуззы! И не будь задной! Вот тогда она и улетела, потому-сто не зад-адная!

У Ивана Кузьмича эта картинка из прошлого лета так и стояла перед глазами, и вот теперь, когда они с внуком через недельку – в медовый Спас собирались качать мёд, пасеку увезли. Поэтому, когда старый пасечник увидел впереди роя эту самую пчелу, которая уже кружила над местом, где ещё совсем недавно стоял её домишко-улей, выпрямился Иван Кузьмич, сделал нетвёрдый шаг и, хватаясь рукой за перила, повалился вперёд, да и сунулся лицом в прохладную с утра землю.

Семья Ивана Кузьмича в эту ночь тоже не спала, и когда Ванюшка увидел в окно гудящий рой, он выскочил на крыльцо и закричал: – Деда! Деда! Большая мама вернулась, и рой с собой привела!

Но не слышал уже внука Иван Кузьмич. Разорвалось сердце у старого пасечника. Возможно, и пережил бы Иван Кузьмич людскую несправедливость и потерю пасеки, а убила его пчелиная верность.

Весть о смерти старого пасечника мгновенно облетела всё село. А он лежал посреди горницы в новой домовине, обряжённый в последний путь, и его маленький внук никак не хотел расставаться с дедом. Он подходил к Ивану Кузьмичу и, показывая рукой в окно, говорил: – Деда, вставай, они вернулись! Погляди, они прилетели!

Пчёлы же, облепив все деревья и кусты, сидели на ветках; а рой большой пчелы висел на яблоках и листьях старой яблони, растущей возле крыльца.

Уже ближе к вечеру, чтобы проститься с Иваном Кузьмичом, к дому старого пасечника потянулись односельчане. Увидев возле дома пчёл, которые не летали, а тихо сидели на ветках, бабы плакали, а мужики, изумлённо качая головами, прятали глаза. И уже на закате поднялась с яблони старая мать-пчела; а за нею, словно по сигналу, тревожно загудел её род, другой, третий и, растянувшись той же цепочкой, что и накануне, полетели пчёлы вслед за старой маткой.

Через пару-тройку лет докатилась до села молва, что далеко за пределами района стали встречать люди лесных пчёл невиданных размеров. А лесник, обнаруживший в дупле мёд и пожелавший отведать угощеньице, был так искусан пчелиной семьёй, что едва унёс ноги.