Чёрная дыра

Медленно открылась дверь, и из коридора внутрь впорхнули четверо мужчин в белых балетных накрахмаленных пачках, изображающие «маленьких лебедей». С белыми пачками особенно контрастировали их голые, волосатые и кривые ноги в кедах. На голове у каждого «лебедя» игриво колыхалась белая корона. Под музыку Чайковского они выстроились в ряд, кокетливо наклонили головки вправо, сложили руки на причинном месте, ненадолго замерли и, с абсолютно серьёзными лицами, принялись танцевать, повторяя всем известные балетные па из «танца лебедей».

Публика, как говорится, неистовствовала, некоторые смеялись до истерики и долго не могли остановиться. Они продолжали хохотать, даже когда танец закончился и «лебеди» уплыли, покинув сцену под грохот аплодисментов. Здесь, конечно, сказался предварительный «антиалкогольный» разогрев коллектива.

С недавнего времени коллектив разделился на мастеров и преподавателей и на городских и общежитских. Последние во многом определяли ситуацию и настроения в коллективе.

Общежитие на базе училища было большим, пятиэтажным зданием. В нём жили и учащиеся, и преподаватели с мастерами. Условия жизни там, конечно, у всех получились разные. Учащиеся жили по четыре человека в комнате, а педагоги – дело другое. Одиноких селили по двое в комнате, а семейным парам предоставляли по отдельной комнате, а то и по две. Плата за проживание в общаге назначалась управлением образования и считалась минимальной, в несколько раз меньше за снимаемую жилплощадь в городе.

Администрация всегда благоволила к общежитским, так как она негласно считала их своими «рабами в квадрате». Им предоставляли и работу, и жильё, и если бы кто-то из них решил «качать права», то они тут же лишились бы и того и другого. Это понималось всеми по умолчанию, хотя вслух об этом никто не говорил. Администрация, наверное, спала и видела, чтобы весь её коллектив проживал в общежитии при училище.

Хотя надо сказать, что в общаге им жилось очень неплохо, они часто собирались компаниями, находились в курсе всех событий в училище.

Большинство мастеров жили в общежитии или хотя бы прошли его школу. Вот к ним-то и подбивала клинья Полина Георгиевна.

За праздничным столом на День Революции мастера сидели кучкой, из преподавателей к ним подсела только Ленина, её громкий смех раздавался, как обычно, по всему педкабинету. С другой стороны стола сидели преподаватели.

Полина с Тамарой сидели, конечно, рядом.