Чёрная дыра

Борис Львович так назидательно и сказал им:

– Для мастеров мы смогли кое-что сделать в плане материального поощрения, вот мы и делаем, опираясь на новые экономические формы. Вам надо радоваться за ваших коллег, а не завидовать им чёрной завистью! Коллеги, где ваша толерантность?

– Мы достаточно толерантны, – выразила общее мнение Наталья Наумовна. – Но, если следовать таким правилам, мы всегда будем получать за свою работу в несколько раз меньше.

– Это просто несправедливо! – эмоционально высказалась Ленина.

– А в России справедливость никогда не учитывают, но все про неё помнят, – продолжила Наталья Наумовна.

Полина пока помалкивала, достаточно одного её присутствия, всем и так понятно, что эту компанию сюда привела именно она.

Борис Львович всех внимательно выслушал, но последнее слово оставил за собой:

– У нас началась перестройка, мы выходим на новые рубежи рынка, нам надо не только об этом говорить, но и следовать этим принципам, что мы и делаем. Да, пока это касается только части коллектива.

Куда ни кинь, а преподаватели, по авторитетному мнению администрации, зря полезли в эту кухню. Записавшиеся на приём к директору, вышли из его кабинета притихшие и задумчивые.

– Я, конечно, предполагала, что поход может быть неприятным, но чтобы всё было так мерзко! – неожиданно высказалась химичка.

Остальные участники встречи молча с ней согласились, никому из них не хотелось рассказывать о результатах беседы и что-то докладывать остальным и, тем более, обсуждать детали.

– А давайте-ка отправимся по домам, – предложила Полина.

– И что, никому ничего не расскажем? – удивилась Ленина.

– Настроение не то. Захотят – узнают, спросят.

На следующий день к ним, конечно, приставали с расспросами, но трое смелых не стали ничего подробно рассказывать, и так стало понятно, что поход к начальству никаких результатов не дал.

Глава четвёртая

Тем временем приближался праздник – 7 ноября. Во времена перестройки этот праздник ещё не успели отменить и заменить на непонятную дату – 4 ноября. Праздник 7 ноября относился к официальным, но он «сидел в печёнках» в хорошем смысле этого слова со школьных лет.