Раны, нанесенные в детстве

Семен Аркадьевич внял совету старого друга, подготовил необходимые документы. Он пришел в отдел пособий и выплат одного из районов города- миллионника, попросил выдать ему удостоверение лица, пострадавшего от ядерных испытаний.

Ему ожидаемо отказали.

Тогда Семен Аркадьевич обратился в суд.

В суде ему сильно повезло. Его дело вела федеральный судья Тайлакова Ольга Валентиновна, известная своей дотошностью и принципиальностью. Ольга Валентиновна назначила экспертизу; через несколько месяцев из Барнаула пришел ответ – да, действительно, данная местность подвергалась радиационному заражению с 1949 по 1963 год.

Люди в Яново и в соседних деревнях просто и внезапно умирали от неизвестных хворей.

Семён, после вступления решения Суда в законную силу и получения соответствующего удостоверения, подал документы на получение пенсии.

… Семёну повезло больше, чем другим яновским мальчишкам и девчонкам – его ровесникам. На четырнадцатом году его жизни мать и отчим внезапно засобирались на новое место жительства – в один из пригородных поселков города, расположенного на пересечении Оби и Транссибирской магистрали – в старинный купеческий городок Колывань.

"Повинен" в этом судьбоносном для семьи переезде был отчим Семёна.

В середине семидесятых в Колыванском сельскохозяйственном техникуме "правил бал" жесткий и волевой инвалид-фронтовик Титарев Ф.А.

Важным отличием Колыванского сельхозтехникума от других подобных образовательный организаций была музыкальная самодеятельность. При техникуме был большой хор, танцоры-плясуны, оркестр народных инструментов....

Техникум часто выезжал с концертами по региону, в другие города Сибири. Однажды даже доехал до Москвы, давал концерты на ВДНХ – выставке достижений народного хозяйства СССР.

Репертуар Колыванского сельскохозяйственного техникума неплохо знали в области.

Абитуриенты с музыкальными задатками текли в Колывань рекой.

Но было в начинании увлеченного директора-фронтовика одно "узкое место" – профессиональные музыканты, прежде всего – баянисты.

А "Лёня" имел от природы идеальный музыкальный слух. Нотную грамоту знал плохо, всё услышанное играл исключительно "на слух".