Раны, нанесенные в детстве

Сёмка, очевидно, в силу внутренней неустойчивости своего подросткового характера зачем-то начал травить бедное животное. Он проходил мимо, швырял в собаку камешки и щепки, передразнивал дворнягу, истошно лаявшую на его от будки.

Подросток знал – из дома никто не выйдет. Хозяева в поле.... Летом в колхозе выходных дней не бывает.

Травил собаку Сёмка несколько недель. Однажды он, чтобы точнее метнуть в дворового защитника очередной камешек, перебрался через оглобли ограды, подошел поближе к собаке.

Пёс не стерпел такой наглости, изо всех сил рванулся к подростки и .... ошейник лопнул.

Соседский пес покусал Семёна основательно. Целил в горло, но мелкий пакостник успел защититься левой рукой. Пес рвал предплечье, глубоко вцепился в плечо своего обидчика.... Крови было много.

Когда окровавленный подросток перебрался через спасительную изгородь, он первым делом побежал к "тёте Шуре" – ангелу-хранителю всех местных деревенских драчунов, и по совместительству – заведующей деревенским фельдшерско-акушерским пунктом Александре Лавриновой.

Мать, увидев перебинтованного сына и со слов Семёна узнавшая, что случилось, помрачнела. Дело принимало серьезный оборот.

Кусачая собака в деревне, где девяносто девять процентов дворняг зимой свободно бегают по деревне, при этом ни одна из собак никогда не нападает на детей или взрослых – событие из ряда вон. Кусачую собаку, если такая появляется где-то на улице села, немедленно убивают.

И быть бы убитым соседскому псу, если бы не соседи. Другие соседи. Пенсионеры, которые в силу немощи днем находились дома и своими глазами видели, как "сын Людмилы Павловны" травил пса.

Дворняге оставили жизнь, постановив, что даже собака имеет право на защиту, если над ней издеваются и её травят.

У Семена с того случая "на память" остались шрамы на левой руке и убежденность, что любой зло, сотворенное им, рано или поздно будет отмщено. Любое.

Поле этого случая Семён Аркадьевич собак не травил никогда.

…Несколько недель спустя, на покосе, после того как бабы, мужики и подростки сметали в скирды последние клочки сена, старший из отпрысков Голдобиных – Серёга – решил прокатить на конной волокуше детей, которых на сенокосе всегда было много.