Раны, нанесенные в детстве

Став взрослым, Сёмка узнал, что ранее облысение – это один из признаков высокого содержания тестостерона в крови. А тестостерон – это переизбыток внутренней энергии. Это агрессия, драки, необузданное поведение....

Отчима звали Алексей, но все родичи звали его иначе – "Лёня". "Лёня" был среднего роста, с длинными покатыми плечами; довольно молод – весной Алексею, очередному мужу матери – исполнилось двадцать четыре, и он был на четыре года ее моложе.

В регулярных внутрисемейных драках, как говорила его мать, "баба Надя" – "между братовьями" – он довольно легко побеждал всех своих старших родственников мужского пола.

А дрались они с братьями регулярно, практически после каждого совместного застолья – пьянки, как говорили мать Сёмки. Порою от увесистых кулаков младшего сына доставалось и родителям "Лёни"…

....Вечерами "Лёня", как обычно – изрядно навеселе, вернувшись из небольшого сельского клуба, которым он "заведовал" и сытно поужинав, начинал "воспитательный процесс".

Нетвердой походкой он шел в крошечную дальнюю – "тёщину" – комнатушку, в которой спали дети; за руки и за ноги он вытаскивал из кроватки, купленной для Олега – его родного и единственного сына, Сёмку.

Собственной кроватки или хотя бы раскладушки у мальчика не было. Отчим считал отдельную кроватку для пасынка непозволительной роскошью; мать, в буквальном смысле считавшая каждую копейку, денег из своего более чем скромного личного "бюджета" выделить не могла…

Чтобы Сёмка не замерзал, ночуя на полу, мать уговорили "Лёню" "пустить на постой" Сёмку в крошечную кроватку младшего ребенка.

"Воспитательный процесс" как правило, проходил по одним и тем же сценариям. Иногда отчим просто ругался, грозил заморенному второкласснику избить его, придушить; обзывал самыми разными словами, из которых самым безобидным было слово "грызун".

Но чаще всего – бил.

Любимым "воспитательным" приёмом "Лёни" был удар ребром ладони по тонкой шее заморённого второклассника. После такого потрясения Сёмка на несколько мгновений терял сознание, всегда падал на колени, чем приводил отчима состояние радости и даже – восторга.

Но иногда, когда доза алкоголя, принятая отчимом "на грудь", превышала некие внутренние сдерживающие "лимиты", он вытаскивал из своих брюк длинный и тонкий кожаный ремешок и начинал полосовать парнишку вдоль спины: по голове, по рукам, по ногам.... Кулаками отчим Сёмку не бил.... Не потому что жалел; – боялся.