Рассказы мыла и веревки

Поражение

В коридорах замка стоял мутный, почти осязаемый сумрак. Харрисон поднял гиперзвуковой пистолет и нажал на спуск. Тяжелую дверь вынесло вместе с косяком. Два оглушенных стражника уже поднимались на ноги, мотая головами, и Харрисон выстрелом превратил их в кровавые лохмотья. Путь в покои герцога Брамадорского был свободен…

Дзыыыынь! Дзыыыынь! Настойчиво задребезжал старый звонок, прикрученный ржавой проволокой к потолку. Нечесаный старик в драной майке с засохшими пятнами грязи, оторвался от экрана ноутбука, с ненавистью посмотрел на дверь и с любовью – на непочатую бутылку дорогой водки с криво наклеенной бумажкой «на случай творческого кризиса».

Звонок задребезжал снова.

– Иду, иду! – старик пересек узкую и длинную комнату, и открыл задвижку.

На пороге стоял молодой человек в форме судебных приставов. За ним маячили фигуры полицейских с автоматами.

Пристав шагнул в комнату, судорожно сглотнул и прижал к носу белоснежный платок.

– Юрьев… Павел Петрович? – сказал он, как только отдышался.

– Он самый. Не нравится амбре? Ничего, привыкнете. Зато даже тараканы отсюда бегут. Эвон, с каким вы эскортом пожаловали. Что надо-то?

– Вы должны банкам два миллиона триста сорок две тысячи рублей шестьдесят четыре копейки, – выдал пристав без единой запинки. – У меня постановление на опись вашего имущества.

Юрьев отпихнул ногой грязное ведро и удивленно поднял брови:

– Шестьдесят четыре копейки? Это ж надо ж какая точность! Да проходите, не стесняйтесь.

Боюсь, правда, вам придется встать в очередь за моими пожитками.

– Это почему еще?

– Вы не первый. До вас какие-то личности приходили. И до них тоже. Только ничего не нашли. Грозились убить, да я давно живу в других мирах, – Юрьев поднял вверх грязный указательный палец с обкусанным ногтем. – Здесь только моя оболочка. Она сопротивляется, но если кто-то ее ликвидирует, я не против. Да только эти чудики что-то стушевались.

Пристав, не в силах понять логику собеседника, беспомощно обвел взглядом заваленную хламом комнату:

– Зачем же вы берете кредиты? Все равно ведь отдать нечем?

Юрьев пожал плечами:

– Карточки присылают почтой, грех не воспользоваться.

Халява с неба валится. Мне и друзьям с городской свалки. Их подкармливаю. Восстанавливаю справедливость. А то одним все, другим ничего. Понимаете, когда ваша фамилия начинается с первых букв алфавита – Абрамский там, Березович, это одно дело. А когда с последних – совсем другое.