Приемный

 – Нет же?

Вспотели ладони, и застучало сердце. Ещё чуть громче, и Стас услышит, как оно учащённо гоняет по телу кровь.

В следующий миг стеклянный столик будто обвели белым контуром, который резанул мне по глазам. После столика в глаза ударила бутылка из-под вина. Один за другим предметы подсвечивались и мельтешили, внутри всё вскипело и завертелось. Я злился. Искал силы и ресурсы, чтобы выплеснуть эту злость, но ничего не находил. Словно в животе у меня рычал двенадцатицилиндровый двигатель и требовал горючки, но взять её было негде.

Приступ удалось остановить довольно быстро, но как остановить намерения этих двоих? Нужно действовать! Делай первым, или сделают они!

Тянусь к бутылке с вином и хватаю за горлышко, правой рукой хватаю Сергея за шею и со всего размаху прикладываю о стеклянную столешницу. В стороны летят осколки, приёмный отец сползает на пол. Я вскакиваю на диван, перепрыгиваю на подлокотник и с расстояния полтора метра швыряю бутылку Бледному в бледную харю.

По сложенному наскоряк плану я рассчитывал ослепить Стаса осколками и брызгами оставшегося на дне алкоголя, но всё сложилось куда удачнее.

Бутылка делает в воздухе пол-оборота и дном прилетает Бледному точно в нос. Я спрыгиваю с дивана, плечом убираю с дороги Стаса и в два шага достигаю двери.

От свободы меня отделяет поворот ключа и нажатие дверной ручки. Жаль оставлять свои кроссовки, но… Твою мать?! Где ключ?! Я вожу рукой по замку и ощущаю лишь холодную щель пустой замочной скважины.

– Не это ищешь, ублюдок? – позади меня вырастает силуэт Бледного. В его руке звенит связка ключей. – Ты же обещал остаться?!

Коридор озаряет красная вспышка энергии. Удар в лицо сравним с ударом кувалды. Я бьюсь затылком о дверь и сползаю на пол без сознания…

Глава 5. Иксы

Очнулся я в тёмном и тесном помещении, где пахло бензином и моторным маслом. Жутко болело лицо. Мне не сразу удалось его пощупать, пришлось ухитриться и прилично изогнуться, чтобы дотащить руку через весь… багажник? Да, кажется, я лежал в багажнике.

Лицо распухло. Причём распухло так сильно, что я и сам не мог узнать себя по тактильным ощущениям. Вдобавок очень сильно болела голова. Удар взрослого мужчины наполненным энергией кулаком не мог пройти незамеченно. Полагаю, в мою копилку можно было смело записать ещё одно сотрясение и, может быть, даже черепно-мозговую, хотя нет. Макушка пропиталась кровью, но на ощупь черепушка осталась целой.