Шут Живого Огня. Пьеса с прологом и эпилогом в 3-х действиях и 9-ти картинах

Но… привязав к себе «предмет столь вожделенного искусства»… на душу Жертвы искусно покусившись, сам Демон душу потерял… Сам Демон душу потерял… не тем, не этим, став… сам Демон потерялся… сам душу потерял… сам был таков… Сам Демон был таков… и мысль о невозможности исправить, то что никак нельзя было исправить… что не возможно было изменить… растлила горький его бессмысленный, и демонический, конец… так встретил он его бессмысленный конец… он встретил его пред самым болевым порогом его бесславной смерти… в том смысле, – что – сам он, Демон, ничего не мог… сам ничего не мог… могли лишь жертвы… им «опекаемые» жертвы… а сам он, их «хозяин», ничего не мог… А сам он… ничего не мог исправить… уже не мог… а сам он ничего не мог… а сферой его власти он начертал на схеме жизни дьявола – «великое искусство дьявольски великих лицедеев»… и пас «великих»… и он их подчинял… и он их сочинял… но привязавшись однажды к одному из них… К великому из них… он потерял власть дьявола, – мысль изменить непоправимое не отпускала дьявола, до самой его смерти, до самого его конца… Впрочем… он умер… так… сам Дьявол умер так… как умирал он тыщу раз… Сам Дьявол умер так… как умирал он тыщу раз… в бесславии его конца, в бессмыслии его бестийной власти… в безмерности его ничтожной Власти… так он умирал по многу раз…

Иван Нежин

– (Шут облитый в гостях нарочно кем-то из гостей чаем… танцует как Шут нарочно облитый, кем-то равнодушным, чаем) Ранней весной в день отъезда Русского балета в Париж Великий Русский Танцовщик Нежинский проследовал в вагон со специально для него выделенным отдельным купе, проследовал вместе со слугой Директора, и ныне слугой Нежинского, – Василием… теперь немного слов о самом Василии… то что он, Василий, до революции служил в царской охранке было известным местом, в том смысле что это было известно и самому Директору, и многим тем кто в это время так или иначе имел с Директором какое – либо дело… но, вот, в дальнейшей, после революции, Василий стал слугой его единственного ныне, как тогда казалось, Хозяина – всевластного Директора… а о судьбе же соглядатая, и профессионального шпиона, Василия мы поговорим немного ниже… после после мы поговорим об этом… после… мы погорим об этом ниже… Ещё в услужении у Директора была старушка няня, – кто присматривала за своим, с самого его детства, хозяином, за его обиходом, и повседневным бытом… кто также разливала чай всем тем гостям своего Хозяина, кто бывали у него, всей этой шумной богеме она служила… сидела она при т