Время пластмассовых богов. Сборник поэзии

И что мешало мне забыть о той же боли?

О ней забыла я давно,

Я помню только как всё ж предавали,

Давно простив и навсегда,

Оставив в прошлом все детали,

Но чёрт  возьми, они же жгли!

До сей поры меня не отпускали,

И вместе с памятью напоминали,

О том прощении, которого всё ж нет,

Как видно разница между желанием,

И той возможностью простить,

Это как пропасть между гор и оснований,

Которую никак не одолеть.

Гуманное лихо

Он был не молод, но был  зубаст,

И  смело он кидался на защиту дома,

Того контейнера, где не родился,

Но подрос,

Куда бесчеловечною рукой

На веки  был определен,

Где на износе жизни доживал,

Всё  думая  о  неизбежном.

Мохнатый, с мощной грудью тот кобель,

Что охранял район свой рьяно,

Он периодом ждал людей,

Что выкинули на помойку лихо,

Он жил, зверел и матерел,

И становился тем подобием людей,

Что так бесчеловечно поступили с тем,

Кто преданно ещё  тогда,

Слепым кутёнком,

Когда не  видел этот   мир,

Смотрел на человека.

Он верил, будет хорошо,

Он верил в дружбу,

Верил в чувства,

В итоге же, когда он постарел,

Сумел лишь на мохнатой шее, той,

Что ошейник, надетый человеческой рукой,

Он сохранить на память.

О том, что было, но могло не быть,

Когда б не стал он зверем,

Уже в начале жизни получив

Урок от человека-зверя,

Что выкинул своей звериною рукой,

Пса кобеля на ту  помойку,

Которую он  рьяно охранял,

Играя в карты с  подлой  жизнью,

Где нету места всё ж  тому  добру,

Что назван человеком,

Гуманным жестом, по всему,

Оставшись лишь гуманным лихом.

Простить  могу, давно простила,

Забыть всё   как- то не могу,

То свойство памяти, которая не отпускает,

А держит цепко-крепко в объятиях  своих.

Возможно, до конца и не простила,

Хотя всегда хотела и за всё прощать,

Но вот момент предательства не позабыла,

Хотя  по-прежнему верна была.

Все скинуть на не лучшие условия той жизни,

В которой предали меня,

Не вытащив всё  ж из огня,

Когда огонь той адской боли,

До каждой мышцы поглощал меня,

И я кричала, не прося пощады,

Ну,  просто боль невыносимо жгла,

Мне говорили, что не надо,

Так разговаривать хотя болит,

Я не пыталась зажиматься,

Боль тоже не желала отпускать меня,

Когда предательство то состоялось,

Уже и выздоровела я.